Мне было все равно — я давно уже утратила веру в то, что владетели пекутся о народе.
А теперь я горничная этого… этого… даже и слов-то не подобрать, чтобы его назвать. Наверное, альбинос все-таки не может простить мне тот удар, после которого он упал. Пока вдоволь меня не погоняет, не успокоится.
Ладно, переживу. Изучу, каков он, где границы дозволенного. Это только первые дни будет трудно, потом приноровлюсь. К тому же, новый владетель вряд ли задержится в Дарне надолго; он уже владение изучил, доверенных лиц оставил.
Побродит немного еще по зоне, выберет невесту на Отборе — и улетит.
Эта сладкая мысль меня успокоила.
Мы остановились у знакомого мне уже маленького домика: здесь в прошлый раз дежурил мужик, и стояли снегоходы."
"Владетель отошел, начал изучать энергетику места — ему, наверное, хорошо видны границы зоны. Рядом с ним топтались провожатые, ждали царственного повеления.
Ко мне подошел Ветров. Лицо его было мрачно.
— Ты психокинетик. Разве интуиция не подсказывает тебе не перечить владетелю? Зачем смотришь на него с вызовом?
Зачем так ведешь себя?
— Я веду себя, как обычно, Аркадий.
— Как обычно — как самоубийца?
Интересно, почему он так себя ведет? Какое ему дело до обычной девки с плохой репутацией? Так внимательно ученый на меня смотрел, что я испугалась, как пугалась всегда, когда мужчины мною увлекались. И, пока он этого испуга не заметил, спросила кокетливо:
— А как я должна себя вести с владетелем? Мне кажется, ему нравится мое поведение.
— Ты его так привлечь хочешь? — нахмурился Ветров.
— Тогда имей в виду: женщин у Малейва много. По-настоящему много. На любой вкус, под любой костюм. Подумай, надо ли тебе это?
Я секунду смотрела на ученого (он серьезно?), а потом расхохоталась. Ветров думает, я задумала начать охоту на центаврианина! Вот потеха-то! От моего смеха снег с ближайшей веточки упал, прямо на плечо ученого. Тот нервно его стряхнул.
— Аркадий, вы сейчас сказали чушь, — отсмеявшись, выдохнула я.
— К этому человеку, — Ветров указал на владетеля, который стоял в отдалении, — нельзя относиться просто.
И тем более нельзя с ним играть.
— Он сам меня служить заставил. И это он со мной играет.
— Он бы не играл с тобой, признай ты его главенство.
— Так я признаю.
— На словах — может быть. Но твое поведение, тон…
— Что тон? Что поведение? — назойливость ученого начала надоедать. — Ты думаешь, мы тут все глупы необычайно и не понимаем, что альбинос опасен?
— Не понимаете.
