Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
С таким видом, мол, девочка, ты по дороге головой не билась?
Я не выдержала, прыснула со смеху, дядюшка тоже хохотнул.
Правда, веселье было недолгим.
- Детей опять в лес сманили, - сообщил мрачно дядюшка. - Шерпе-чё. Говорят, Русальник видели. Четверых-то мы с Котей домой вернули, ещё двое самых шустрых девчушек осталось.
Рысь, которая прислушивалась к нашему разговору, поскребла лапой и махнула косматой головой в сторону горы.
- Тогда эти двое - уже моя забота, - твёрдо сказала я. - Тем более, что мне по пути.
- Погоди, - немного смущённо попросил дядюшка. - Расскажи о Маланке.
Пожав плечами, я рассказала обо всём, что видела у домика новой ведуньи.
- Всё-таки вернулась, - покачал головой дядюшка и потребовал, чтобы я изобразила на земле точную схему, как Маланка расположила «лежбище» между целебными ключами.
- Дядь, - тихо сказала я по завершению. - Может, она посоветоваться хотела. Или ей помощь нужна. Не знаю, что у вас в прошлом было, нет, а что такого, и не надо так на меня смотреть, ну, было и было.
- Нельзя, - покачал головой дядюшка. - А за Маланку ты не беспокойся. Отродясь ей советы не нужны были, тем паче помощь. Да не трясись ты так! Верно всё Маланка делает. Ключи вывела, значит. Кто бы в местах наших не пакостничал, девочка, а только тех, к кому присосался, у Маланки не найдёт. Больно защита хороша.
Дядюшка замолчал, взгляд его снова затуманился.
"Я дышать боялась - лишь бы дать ему время помечтать, побыть хотя бы в зыбком мысленном пространстве наедине с дорогими воспоминаниями. А в том, что воспоминания, связанные с ведуньей Маланкой дядюшке дороги, я почему-то не сомневалась.
Лишь когда прощались позволила себе ещё раз осторожно так о «долге» спросить. Том, о котором Маланка говорила. Спросила и. не такой реакции я ждала!
Дядюшка вдруг запрокинул голову и звонко, почти по-мальчишечьи, рассмеялся.
- Ещё чего, долг ей приспичило, - прокашлял он сквозь смех и вытер навернувшиеся слёзы. - Ишь, чего удумала, егоза!
Я хихикнула: впервые дядюшкино «егоза» относилось не ко мне.
.По мелким детским следам мы неслись наперегонки с лесавками: разнообразия ради я обернулась одной из них, а затем, под их же возмущённый писк, сменила новый облик на заячий. Обижались лесавки зря: как они не старались, на заячьих лапах в скорости я всё-таки опережала.
