Повесть «Город принял!..» рассказывает об одних сутках работы оперативной группы Главного управления внутренних дел исполкома Моссовета. Острый, динамичный сюжет, информативная насыщенность, глубокое проникновение во внутренний мир персонажей отличает эту повесть.
Анатолий Скуратов
Я стоял за каменным простенком рядом с изрешеченной пулями дверью, думал, что там Тихонов балансирует над бездной, на узеньком краешке балкона, и прислушивался не к тому, что происходит в квартире, — я слушал тяжелые удара страха в сердце."
"Можно что угодно изобразить, можно многое сказать, но себя-то не обманешь! В сердце был страх. В эти гулкие минуты пустоты и душевной потрясенности пришла мысль, что, если Тихонова сейчас застрелят, а мне надо будет завтра — собственно, уже сегодня — собрать бумажки и уйти в новую жизнь, где нет стрельбы, пьяных бандитов, ужаса ожидания пули, — тогда получится, что я заплатил за это жизнью своего друга.
Мне надо будет проклясть себя. У меня спринтерское дыхание, я наверняка не храбрец.
Но я же честный человек!
Я зря занялся этим делом — оно не по мне. Только сейчас отступать нельзя.
За все долги в жизни надо платить. Я много лет выдавал себя за другого. Я не следователь, не капитан милиции.
Я курортный водолаз. На курортах фотографы предлагают желающим сфотографироваться: декорация дна морского, по которому ходит водолаз.
Участковый подмигнул мне и стал ногой с силой колотить по низку двери. И все снова заорали:
— Ма-а-атю-юхи-и-и-н… от-кры-ы-ва-а-й!..
Зашелся басовитым лаем Юнгар. И снова грохнул выстрел, и полетели щепки…
И когда страх подкатил к горлу, как рвота, все вдруг стихло на секунду.
В своей деятельности оперативный дежурный руководствуется законами СССР.
Из инструкции38. Станислав Тихонов
Я видел короткий язычок пламени, брызнувший с конца ствола в синем клубе дыма, и одновременно со звоном и лязгом раскололись перед моим лицом оба стекла оконной рамы.
Прыжком метнулся в комнату, ему навстречу, и не мыслью, а чувством, звериным инстинктом понял, что мне не добежать: он забьет в ружье патрон, поднимет ствол и успеет выстрелить в упор.
В этой бессознательной ясности расчета я схватил по дороге стул и метнул его вперед. А Матюхин успел пригнуться.
