Утро — это не просто начало дня, а мощная магия, вырезанная в подкорке как гранитная партитура. Моя ненависть к утрам так же сильна и разумна, как чувство колодочника к своей цепи. Без этого напева — весь мир рухнет, словно мельница после потери дров. Я медленно возвращаюсь к реальности, но при этом еще больше утверждаю свою независимость от жесткого графика и радиоанекдотов....
За пультами и около них — люди в милицейской форме. Я поискала глазами — около письменного стола стоял высокий милиционер с большими звездами на погонах, видимо главный. Я шагнула к нему:
— Здравствуйте. Я новый судмедэксперт… — и протянула направление.
Полковник приветливо улыбнулся всем своим гладким, свежим красивым лицом, кивнул на центральный пульт:
— Я уже меняюсь. Вот начальник сегодняшней смены. — И громко позвал: — Григорий Иваныч, принимай пополнение…
Григорий Иваныч оторвался от тетрадки, внимательно посмотрел на меня, встал, подошел, представился:
— Подполковник Севергин Григорий Иванович.
— Меня попросили заменить на время отпуска Возницыну, — кивнула я.
— Ну что ж, дело хорошее… — Севергин доброжелательно посмотрел на меня сквозь сильные очки в тонкой золотой оправе. — Дело хорошее. Познакомим вас… работа обыкновенная. Раньше в милиции не приходилось?
— Не-ет, не приходилось.
На нашем стареньком «Запорожце» я ухитрилась въехать на улицу с односторонним движением, прозевав знак, и меня тут же остановил орудовец. «Слушайте, да вы ездить совсем не умеете!» — сказал орудовец. «У меня права!» — возразила я, передавая ему новенькие корочки. Не раскрывая их, лейтенант бросил взгляд на елку, лежащую на заднем сиденье, ухмыльнулся: «Вам небось их Дед Мороз принес! Разворачивайтесь быстренько, да на знаки впредь смотрите!» А теперь мне предстояло целый месяц самой работать в милиции, и попадись тот орудовец, могла бы предъявить ему удостоверение эксперта при дежурной части Главного управления внутренних дел, да «Запорожца» больше не было: уходя из дому, мой бывший супруг сказал, что на имущество не претендует, но ездить ему на работу далеко и сложно, и он хотел бы… Ездить в подмосковный санаторий, куда он устроился врачом-терапевтом, было действительно сложно, тем наш раздел имущества и завершился.
— Вы оглядитесь пока минуточку-другую, — сказал Григорий Иванович. — Я тут разберусь с хозяйством и покажу вам где у нас что…"
"Он вернулся за пульт к своей тетрадке, а я стала «оглядываться». Посмотреть тут, прямо скажем, было на что. Против окон почти всю стену занимала огромная светящаяся карта Москвы. То тут, то там вспыхивали на ней красные лампочки с цифрами: «37», «8», «119».
