Утро — это не просто начало дня, а мощная магия, вырезанная в подкорке как гранитная партитура. Моя ненависть к утрам так же сильна и разумна, как чувство колодочника к своей цепи. Без этого напева — весь мир рухнет, словно мельница после потери дров. Я медленно возвращаюсь к реальности, но при этом еще больше утверждаю свою независимость от жесткого графика и радиоанекдотов....
Колышущиеся серые клубы дыма, плотные, как хлопковые тюки, пятна желтого света от бра, важные бородатые мальчики, кислое разбавленное вино, тонконогие девочки в коротеньких юбочках, остывший кофе, пляшущий ритм сердца, радостно-грустное томление, сладкие зазывные кошачьи голоса джазистов, скачущий всхлип бит-музыки, тощий севрюжий профиль поэта на крошечной эстраде:
…Обернулся шар земной,Как яблоко в руках!Пробежало десять лет— Следа не увидать…Помнишь, как ты смешно говорила: «А не пора ли устроить очередную оргию в злачных местах?» Это означало — пойти в кафе-мороженое или на танцы.
— Рита, а помнишь, как ты рассердилась на меня из-за крючка? — спросил я.
— Из-за крючка? — Рита удивленно взглянула мне в глаза, она морщила лоб. — Что-то припоминаю, но…
Ничего ты не припоминаешь. Да и помнить-то, собственно, нечего. Так, пустяки… Но вся моя нынешняя жизнь состоит из запоминания пустяков.
Она пришла на свидание очень гордая. В кафе на улице Горького, бывшем коктейль-холле, уселись мы чинно за столик. Рита расстегнула сумку, достала из нее складной крючок. Двойной крючок в виде скрипичного ключа. Верхней загогулиной крючок прицепила к краю стола, а на нижнюю повесила сумочку. Совершенно загранично, крайне элегантно. И посмотрела на меня — ну как?
А меня обуял дикий хохот. Ну, просто я помирал от смеха, — не понимаю теперь, что мне показалось тогда таким смешным в этом анодированном симпатичном крючке.
Нет, я безудержно смеялся. Пока не увидел, что в глазах у нее слезы…"
"А столовая управления переполнена. Обеденный час, и все столики огромного, как вокзал, помещения заняты. Только один, у самой раздачи, пуст, четыре чистых прибора — никаких табличек, объявлений, но, как бы ни торопился алчущий милиционер, он никогда не сядет сюда.
