Утро — это не просто начало дня, а мощная магия, вырезанная в подкорке как гранитная партитура. Моя ненависть к утрам так же сильна и разумна, как чувство колодочника к своей цепи. Без этого напева — весь мир рухнет, словно мельница после потери дров. Я медленно возвращаюсь к реальности, но при этом еще больше утверждаю свою независимость от жесткого графика и радиоанекдотов....
Водитель, громадный парень с толстой ватной спиной, заметив внимание к своей персоне, резко раскрутил горбатую машину на одном траке — так, что нам и не видать его было из-за капота экскаватора, — и с ревом, визгом, треском принялся выгрызать ковшом из грунта новую гору песка.
— Эй, Семериков! Семери-и-ков! — заорал участковый и, чтобы не оставить никаких сомнений, пронзительно засвистел в свисток.
С размаху воткнул экскаваторщик ковш в землю, выключил мотор, спрыгнул и подошел вразвалку, отирая лапы-руки масленой паклей.
— Вот тоже жестяные соловьи на мою голову! — сказал сердито. — Ну чего, спрашивается, шум поднимать?
— Чего-о? Ты, Семериков, доложи лучше начальству про свои подвиги! — грозно морщит белесые бровки на румяном лице участковый.
Парень досадливо махнул рукой:
— А-а, день пропал!..
— А что такое случилось-то? — спросил Скуратов.
— То, что чуть-чуть не устроил нам всем веселую жизнь!
— Да бросьте вы, Василий Иваныч! — взвился Семериков. — Я ведь осторожно! Я же ас! Хотите, я вам ковшом с земли ваши часы подниму и вам же в ладонь положу? А уж такую-то дуру откатить — делать нечего! Тем более что взял я ее ласково, как дитю малую…
— А технику безопасности знаешь? — сердито спросил участковый и повернулся к нам: — Ссыпал он грунт с ковша, а оттуда снаряд торчит.
— Ну да! Вас вызовешь, весь участок оцепите, работа стоп! — захрипел от злости парень.
— Ты мне брось про план баки забивать, — спокойно сказал участковый, и в перебранке мне слышалось что-то домашнее. — Ты про пятерку из заработка жалкуешь. А Нинку свою, а Сережку не жалко? Про тебя уж, дуролома, я и не говорю…
— Ладно, ты, Василий Иванович, меня не жалей…"
"— Ну да, правильно! Кабы ты во время войны не титьку мамкину тянул, а с мое в траншеях посидел, ты бы знал — такая чушка танк раскалывает, как орех.
— А чего он сделал? — спросила участкового Рита.
— Чего-чего! Увидал снаряд, поддел его ковшом по-тихому и сюда отвез, за кусты бросил. Хорошо, жильцы увидели, мне сообщили. У-у, черт лохматый!..
— Да бросьте вы, Василий Иваныч, — слабо отругивался экскаваторщик.
