Повесть «Город принял!..» рассказывает об одних сутках работы оперативной группы Главного управления внутренних дел исполкома Моссовета. Острый, динамичный сюжет, информативная насыщенность, глубокое проникновение во внутренний мир персонажей отличает эту повесть.
Тихонов негромко говорит ему в затылок:
— Через Разгуляй, мимо Елоховской. Давай, Алик, быстрее! Давай от души!..
Закусив губу, Задирака пулей проносится по пустеющим улицам, бормочет себе под нос:
— Ну-у, паскуды! Врете, не уйдете! Поплачетесь еще, свинюги противные!
В рации над нами, над всем городом звучит голос Севергина:
— Преступники одеты: высокий — в темный плащ, второй — в серую короткую куртку, у высокого пышные светлые усы…
Прыгают перед глазами витрины, дома, деревья. Чернота спящих окон.
Тихонов и Скуратов разговаривают с потерпевшей. Куртка на ней изорвана, джинсы в грязи, всклокочены волосы, на лице большой синяк. А сама она — маленькая, вся изломанная, убитая. Я стояла чуть в стороне, и смотреть на девушку мне было больно и страшно. И — как гром небесный — пронзительный картонный радиоголос над головой:
— Двести семнадцатый вызывает дежурного по городу! Я старшина Логинов, командир экипажа патрульной — двести семнадцать.
Девушка подняла глаза на меня, она вся еще в оцепенении, она и плакать не может, стопорная окаменелость безраздельно владеет ею. Хрипло сказала:
— Господи, как же мне жить-то дальше?…
Я обняла ее за плечи:
— Успокойся, маленькая, успокойся.
Девушка подняла на меня глаза, и они мгновенно наполнились слезами:
— Пройде-ет… Как я отсюда выйду? Что дома? Что Володе скажу? Посмотрите на меня!
Распахнулась дверь, и в дежурку ввалились два парня в сопровождении милиционеров. Тишина и неподвижность охватила всех на несколько мгновений. Девушка встала и неверным лунатическим шагом пошла навстречу парням, остановилась около высокого, смотрела на него долгим ненавидящим взглядом и с вскриком-всхлипом: «Будь ты проклят!» — плюнула ему в лицо…
Медленно едет Задирака.
— Не плачь…
— Я не плачу, я думаю.
— И что?
— Как вы все это выносите?… Каждый день такое видеть… Вы и сами должны на весь мир обозлиться…
— Нет, Рита, нет, — гладит мою руку Стас. — Это не весь мир. Весь мир прекрасен…
— Да? Ты пойди и скажи этой девушке и ее Володе.
