В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Покушение с применением холодного оружия?!
— Да не покушались мы! Припугнуть хотели.
— Зачем? Быстро.
— Мы возле винного отдела стояли…
— С кем?!
— С этим… ну… как его… Бугаем…
— Который удрал?
— Ну… стояли, а из винного вышел такой прикинутый мужичок. «Что, — грит, — выпить охота?» Мы ему: «А то!» Он грит: «Тут один козел живет…»
— Козел — это я?
— Это он так сказал!
— Передача «В мире животных», — усмехнулся я. — Рябчик с Бугаем подвизались пугнуть Козла. Дальше!
— Дальше… дальше… это… ну, он сказал, что к нему сегодня в четыре телка в контору приходила…
(«К Рябчику, Бугаю и Козлу добавилась Телка», — мысленно принялся я сочинять за дедушку Крылова).
— … надо его на понт взять, чтоб раскололся — зачем. Мол, расколете — я вам ящик белой выставлю. И задаток дал — на пару пузырей…
— Адрес мой он тоже вам дал?
— Он… Пусти, начальник? Заметут ведь.
— Где Бугай живет?
— Да не знаю я, клянусь! Возле винного на Измайловском встретились, я его там раньше видел.
— А сам?
— Бомжую пока, паспорта нет…
— Где вы должны были с этим мужиком встретиться?
— Завтра там же, в десять.
— Как он выглядел? На тачке был?
— Вроде тачка… Белый «жигуль». Мы сразу в магазин вошли. Завтра он подъедет. Лысый…
— Ростом невелик?
— Не так чтобы… с тебя ростом… Лет под пятьдесят, костюм синий, с галстуком, в руке кейс вроде черный… Пусти, начальник, а?
— Значит, так, Рябчик. Слушай и не перебивай. Кастет и нож я оставляю у себя. На них твои «пальчики». Они же — в картотеке ГУИНа, как я понимаю. Сейчас приедет ПМГ, я скажу, что тебя упустил.
Я слез с него, приказал собрать деньги. Несколько раз пробормотав слова искренней благодарности, заверенные фразеологическим оборотом «Гадом буду!», что соответствовало действительности, он скатился по лестнице. Я положил в карман улики и, торопясь наверстать упущенное время, поднялся к себе в квартиру.
В знак протеста против вынужденного воздержания и нарушения графика приема пищи Шериф навстречу мне не вышел, а только махнул хвостом и покосился на часы. Первым делом я бросился на кухню к холодильнику.
— Занят был, — объяснил я ему, — обои клеил. Потом собаку искал, черт бы вас побрал… бегаете за всякими суками!
На последнее слово он отреагировал поднятием головы, в глазах, запечатлевших скорбь израильского народа, промелькнула искорка интереса.
