В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Покосившись на зеркальце, ничего подозрительного я не увидел — шел себе поток отечественных «мерсов» и «фольксов», был среди них и «БМВ», но все они меня обгоняли, не пытаясь прижать и не проявляя интереса к «Ягуару», что было даже обидно.
— Стриженые, один в черном пиджаке, на животе пуговицы не застегиваются, метра под два ростом. Другой поменьше, в темных очках и небрит, в тонкой кожаной куртке…
— Спасибо, спасибо, Наташа. Значит, это они меня нашли, все в порядке! — узнал я потенциальных покупателей моего «ягуара».
— Ну и друзья у тебя, — вздохнула она и повесила трубку.
Слежки можно было не опасаться — «ворошиловские стрелки» поехали по другому адресу. Мне же нужно было спешить домой, где меня ждал мой пернатый кобель Шериф, которого предстояло покормить и прогулять по маршруту от Сиреневого бульвара, д.1, кв.5 (адреса, указанного в визитке Илоны Ямковецкой) до угла 9-й Парковой и Верхней Первомайской, ставшего Бермудским треугольником для ее кавалера Бори.
В половине восьмого я поднимался по ступенькам парадного в свою квартиру и мысленно отсчитывал вознаграждение за непроделанную работу.
— Не спеши, — миролюбиво посоветовал он, — потолковать надо.
Пролетом выше стоял еще один памятник, только я не видел — кому: из-за перил выглядывал его локоть.
— Отвали, старик, некогда! — попытался я обойти его, но он схватил меня за рукав:
— Если я сказал: «Надо потолковать», значит, надо.
Можно, конечно, было объяснить ему, кто в этом доме хозяин, но тогда я вряд ли бы узнал тему предстоящего разговора.
— Толкуй.
— Сегодня в твою поганую контору приходила одна особа. Что ей было нужно?
— Ко мне в мою прекрасную контору приходит много особ, — спокойно соврал я. — О ком конкретно идет речь?
По затишью в его желудке я понял, что на встречный вопрос он не рассчитывал, и предполагал, что я назову имя своей клиентки первым.
— Ты знаешь. Последняя, после встречи с ней ты сразу отвалил.
— Последней ко мне заходила девушка в наряде святой Евпраксии, которой стало не по себе. Она попросила «живой» водицы, поблагодарила и ушла.
— Врет, — послышался сверху голос сифилитика. — Рядом киоск с квасом работал.
— Ваш товарищ полагает, что «живая» вода и русский квас — это одно и то же? — спросил я у памятника.
— Много базаришь, — пророкотал он.
