В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Запомни: еще раз увижу тебя рядом с ней — пожалеешь о том, что родился.
— Можно идти? — спросил я.
— Вали!
— Большое спасибо."
"Я медленно, очень медленно стал подниматься по лестнице, позволяя ему опуститься как можно ниже (хотя ниже было уже некуда); когда дистанция между ним и его мудрым сообщником, неподвижно стоявшим на верхней площадке, увеличилась до предельно возможной, а откуда-то со дна послышался властный зов: «Пошли!», я достал из кармана удостоверение частного детектива и, раскрыв его так, чтобы не было видно тисненой надписи на обложке, тоном начальника жэка рявкнул:
— Московский уголовный розыск, майор Столетник! Предъявите ваши документы!
Вниз ему бежать было обломно — там стоял я, наверх — тоже, выше пятого этажа жили только голуби, да и те над люком, закрытым на замок.
— Как тебя зовут, шибздик? — спросил я, усевшись на него верхом так, чтобы он мог увидеть сотовый аппарат в моих руках, и набрал первый попавшийся номер.
— Рябчик… Виктор Рябов, — простонал он.
— Алло! — томно отозвалась женщина в трубке.
— Дежурная! — заговорил я голосом ленивого мента, стараясь не оставлять пауз между словами. — Майор Столетник! Пришли-ка мне ПМГ, какая там поближе к моему дому! Срочно! — И отключился. — Сейчас ты у меня заговоришь, Рябчик! Сейчас я тебя вместе с ананасами пожую, а потом выплюну!
Кровь от падения на его лице уже смешивалась со слезами.
— Не надо, начальник, — всхлипнул он. — Отпусти! Я все так тебе расскажу, слышь? Гадом буду! Неделю как откинулся, припаяют — век свободы не видать!
— У у у; да! — поцокал я языком.
— Отпусти, начальник! Бабки себе возьми…
— Какие бабки?.. Вот эти, что ли? — обалдело посмотрел я на скомканные тысячи, рассыпавшиеся по лестнице. — Дача взятки должностному лицу при исполнении?..
