Ты можешь вообразить себе такую сумму, Решетников?.. Вот и я тоже не могла, он объяснил, что это пятьсот килограммов стодолларовых купюр. Как он умудрился их увести, не сказал. Вроде перевел или перевез за границу, в Швейцарию, и положил на имя своей дочери. Ты уже понял, что речь идет о Ямковецких, да?.. Я в этих делах ни черта не смыслю, но мне кажется, что если он их украл, да еще при этом Майвину известно, где он их хранит, то почему не заставить его их вернуть или не сделать это через какой-то международный суд, ведь есть такие, правда?.
. Он на это ответил, что Ямковецкий получил их незаконным путем и решил «отмыть» через его банк. А сам сел в тюрьму якобы по какому-то другому делу на семь лет. Что касается Илоны, которую он брал с собой и на которую все оформил, она была тогда еще несовершеннолетней, и он написал такой договор с этим банком, по которому она сможет распоряжаться счетом, когда ей исполнится двадцать один год.
Вести дела он поручил адвокату Мезину, который обо всей этой махинации знал и обещал, что вытащит Ямковецкого из тюрьмы раньше, максимум через пять лет, так что двадцать один год дочери — это на всякий случай. Ну, если с ним что-то случится, тогда она. А если с ней и она не приедет в банк к пятнадцатому сентября, то еще через неделю дирекция банка должна вскрыть сейф, абонированный на Илону, и обнародовать хранящиеся там документы… Может, я что-то путаю, но факт, что сегодня, четырнадцатого сентября, вечером мы должны были лететь с Майвиным в этот Цюрих и я должна была под видом и с документами Илоны забрать эти бумаги из сейфа.
А после этого, мол, он меня отпустит на все четыре стороны. Я спросила, а как же настоящая Илона? И этот Ямковецкий? Ведь он обязательно меня убьет. Майвин улыбнулся и сказал, что Илоны уже нет в живых, она утонула в прошлом году, Ямковецкий сидит в тюрьме, а я нахожусь под надежной охраной.
Вначале я поверила, мне уже грезилась моя обеспеченная и счастливая жизнь, в конце концов, я могла не возвращаться в Россию и в Москву, а поискать счастья в других странах, имея деньги и свободу. А потом мне стало очень тревожно. Мысли всякие нехорошие стали посещать меня все чаще. Во-первых, я в аварию-то попала в девяносто пятом году, а Илона утонула в девяносто шестом. Выходит, Майвин знал, что она должна утонуть?..
