В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
А если бы кто-то из сообщников Ямковецкого увидел, что я пошла в детективное бюро, то непременно должен был бы поинтересоваться, что мне там было нужно и о чем я просила частного детектива, — то есть Майвин задумал перевести внимание на него. Но он очень здорово старался найти никуда не пропадавшую собачку, и тогда Майвин решил использовать его дальше. За ним все время ездили майвинские охранники, думая, что на него выйдет Ямковецкий. Я была всем этим так напугана, что, наверно, рассказала бы Столетнику обо всем и попросила бы спасти меня, но Майвин приказал мне записать весь разговор с ним и положил в мою сумочку маленький такой диктофончик… Наверно, он догадался, что у меня на уме.
За то время, что она говорила, Решетников прикончил полпачки «Примы». Он долго молчал, чувствуя, как переворачивается все внутри, как сжимается сердце, оказавшееся вдруг живым и вовсе даже не каменным, и как воспоминания о его собственных боях без правил, нахлынув разом, теснят грудь. Думал о сыне Ванечке в детдоме, о судьбе молодой девушки, которой не на что тратить деньги, о жизни под чужим именем, которая, увы, была ему хорошо знакома.
— Выкуп?.. — переспросил Решетников, будто очнувшись ото сна.
