В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Частное бюро детективных услуг «Шериф», — привычно отвечаю я.
— Привет, Столетник. Это Джерри. Ты слышишь меня?..
— Привет, Джерри. Я тебя слышу.
— Я на месте.
— Ты приехал один?
— Да.
Между нами — пропасть. Он совсем другой, этот Джерри. Он холуй. Иначе мы могли бы выйти и осуществить сделку без фокусов, без опаски, без взаимного недоверия и пистолетов на изготовку. Наверно, этот гигант — бывший борец. Я понимаю его: чемпион, списанный за ненадобностью. Чемпионов подолгу не держат, их меняют быстрее, чем они могли бы продержаться сами.
— С чем прислал тебя Майвин, Джерри?
— С баксами.
— Сколько ты привез?
— Два миллиона одиннадцать тысяч четыреста долларов. Где ты?
— Я на подъезде, Джерри. С минуты на минуту буду в карьере.
— А Решетников?
— Я не знаю, кто это такой.
Джерри смеется.
— Как — кто такой? — нервничает большой ребенок. — Художник. Ты же сам рассказывал!
— «Опять двойка», — напоминаю я.
— За что?
— За несообразительность. Двойки ставят только за несообразительность.
Я тяну время, как могу. Я готов ему даже рассказать, что такое штат Невада, хотя там еще не был.
— Не понял, — признается Джерри.
— Вот именно за это и двойка, Джерри. За то, что ты ни черта не понял.
— Чего ты хочешь, ты, пятерочник?! — злится Джерри.
— Я хочу получить свои одиннадцать тысяч четыреста двадцать долларов в обмен на Ямковецкого.
— Хватит базарить! Если тебя через пять минут не будет…
— То что тогда?.. Ну что, Джерри? Ты удерешь с двумя миллионами в Неваду?
— Ты че это задумал?.. — теперь я улавливаю в его голосе интонации страха. И в этом тоже могу его понять: вечер, закат, карьер за городом (сверху ничего не стоит обстрелять его машину и забрать деньги), а рядом — кладбище.
