В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
В конце концов он мне надоел (я вообще не люблю, когда кто-то стоит за моей спиной). Пора было с ним разобраться.
Притормозив на перекрестке, я резко развернулся; по мокрому асфальту меня пронесло юзом и поставило в крайний правый ряд — то, что надо! Потом я отъехал метров сто вниз и проделал то же самое, только наоборот, пропустив «желтоглазого» к светофору поближе. Пусть почувствует, что испытывает человек, у которого висят на хвосте.
Да, это был «БМВ». Тот самый, черный, с нахальными пассажирами на борту: одним громоздким, как афишная тумба, в черном пиджаке (с непременно засахаренным перхотью воротником), другой — бритый, в кожане — так, кажется, обрисовала их Наташа.
«Желтоглазик» поехал дальше — а что ему оставалось делать? — я же свернул направо, на шоссе Энтузиастов, ездить по которому в это время суток энтузиастов не находилось.
Есть что-то общее у шоссе с человеческой жизнью: то и другое — полосами. По мудрому неписаному закону, прежде чем стать лучше, должно быть много хуже. И наоборот. Мне уже до дома-то оставалось рукой подать, как вдруг фары следовавшей позади машины увенчались синей звездой — пульсаром. Сирену мои новые друзья не включали, чтобы не будить уставших от праведных трудов граждан, но мигать им, кроме меня, было некому. Я притормозил до восьмидесяти, убедился, что на сей раз дело предстоит иметь не с ГАИ — «Мерседес» муниципалов с группой вооруженных бездельников включил форсаж и стал прижимать меня к бордюру.
Эта порода, упиваясь ночной вседозволенностью и собственным хамством, не церемонилась, и старший наряда лейтенант представляться не счел нужным.
— Выйдите из машины! — распахнул дверцу «ягуара», словно я был премьер-министром Черномырдиным, а он — моим телохранителем.
Трое остальных делали все так, как их научили на тренировочной базе при отработке приемов захвата особо опасного вооруженного преступника: по каким-то своим приметам сразу определив, что я не премьер, заставили меня положить руки на крышу «Ягуара», посадили в полушпагат и проворно обыскали.
