В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Ну чего ты распыляешься?! За городом я!
— С кем?!
— С дорогой для меня женщиной, я ведь говорил…
— Для тебя — дорогой?! Для тебя, который за одни сутки пять машин поменял?! Кто в карьере столько трупов наделал?!
— В каком карьере, Саня?
— Заткнись!! Уезжай в Париж, пока не поздно!..
— Постой, Саня, я еще не все здесь закончил!
— Ах, ты еще не закончил, идиот?!
— Немедленно направь людей в Румянцево, слышишь?!
— Где это?!"
"— Пестовское водохранилище, западный берег. Третий дом от основной трассы, за каменным забором.
— Опаснее тебя никого нет, Француз! Немедленно поезжай на Петровку, скажи дежурному, что ты явился с повинной, и жди меня!.
Я прячу телефон, потому что все это уже слышал. Викентий смеется, а Валерия испуганно шепчет мне на ухо:
— Женя, это их главарь?
— Ну что ты, родная, — глажу я ее по мягкой, теплой ладони, — куда ему до главаря. Это полковник Московского уголовного розыска Каменев Сан Саныч, Старый Опер.
— А что он говорил-то, я не поняла?
— Он сказал, что очень доволен моей работой, — улыбаюсь я и вспоминаю, что забыл представить Валерию: — Ребята, это моя жена.
— Да я как-то уже и сам догадался, — глядя на дорогу, говорит Вик. Маша смеется. — Так что за степень защиты, ты говорил?
Наконец-то мы выезжаем с проселка на асфальтированное шоссе.
— Помните ту фотографию, где Ямковецкий изображен за рулем «Понтиака» в автосалоне?.. Квинт разузнал, что впервые в Европе он был выставлен в Швейцарии в начале девяностых.
