В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
"
"Она погасила сигарету, взяла протянутые бумаги и, пробежав глазами текст, чиркнула зажигалкой. Пламя сожрало финскую бумагу вместе с печатями и водяными знаками.
«Нужно было заказать бланки из асбеста», — думал я, глядя, как в приспособленном под пепельницу рапане ежатся, будто живые, документы; в наступившей тишине слышалось их электрическое потрескивание.
— Джерри, — позвал кого-то загорелый. Через две секунды я выяснил, что тезкой мышки из диснеевского мультика был человек-шкаф. — Выброси этого Тузика за дверь!
Шкаф приблизился к столу, взял голову воблы с подноса и посвистел.
— Нельзя ли и меня за дверь? — попросил я. — От воблы заранее отказываюсь.
— А ты сядь, — властно приказал загорелый, словно я уже вступил в его партию или был должен ему три рубля. Дождавшись, когда я сяду на скрипучий венский стул, он спросил: — Кого обмануть хотел, Пинкертон?
Я перевел взгляд на Илону, но она молчала, сдерживая улыбку.
— Я никого не обманывал, — голос мой был окрашен такой искренностью, что, услышь его, Сара Бернар восстала бы из гроба от зависти. — Я выполнил поручение клиентки.
Загорелый перевел взгляд на Илону, она нехотя встала и направилась к двери в соседнюю комнату. Облегающие джинсы и легкая, ниспадающая складками блузка обозначила ее фигуру, при первой нашей встрече скрытую под замысловатым платьем прошедшей эпохи; такой фигурой мог бы похвастать мужчина — диспропорция плеч и бедер выдавала в ней бывшую пловчиху или спортивную гимнастку.
— Боря, ко мне! — скомандовала надтреснутым голосом.
В ту же секунду что-то тяжелое спрыгнуло с кровати, и в гостиную вошел первосортный кобельеро, всем своим видом источавший чистоту породы: крупный, гармонично сложенный, с компактными, хорошо оброслыми лапами. Я сразу понял, что похожесть и идентичность — вещи суть разные, и отобранная у тишинской Дианы шавка имеет с благородным сэром Чарлзом гораздо меньше общего, чем мне казалось.
— Он вернулся, — усмехнулась Илона и, усевшись в свое уютное кресло, добавила: — Вчера вечером.
Я положил ногу на ногу, достал пачку с верблюдом и закурил.
— Он никуда не пропадал, — сделал вывод, переключившись на загорелого.
— Да? — спокойно отреагировал он на такое мое заявление. — И когда же ты это понял?
— Когда увидел воблу на вашем столе.
