В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
На большом круглом столе у распахнутой балконной двери стояли банки с пивом «Хольстен», посередине громоздилась гора воблы, по которой я понял, что не ошибся адресом, еще до того, как увидел свою клиентку. Она сидела в глубоком кожаном кресле с банкой пива в одной руке и длинной сигаретой, набитой смесью виргинского табака с гашишем, в другой; на ней были фирменные джинсы и блузка с буфчатыми рукавами из светлого шелка, на ногах — домашние шлепки на высокой пробковой танкетке. За столом сидели еще трое граждан от двадцати пяти до тридцати, опоясанные наплечными кобурами, из которых торчали рукоятки крупнокалиберных пушек.
Позволив им на себя насмотреться, я расстегнул «молнию» на сумке и выпустил Борю. К моему разочарованию, счастливой встречи со слезами не получилось: бродяга тут же подбежал к столу и завертел купированным хвостом, цыганя не то пивка, не то воблы; моя клиентка отреагировала на кавалера еще более странным образом — поморщила нос и подобрала под себя ноги с крашенными перламутром ногтями, оставив шлепки на присыпанном пеплом паркете.
Человек на диване отдернул рукав, как верхняя часть украинского флага, рубахи и посмотрел на «сейку».
— Ты опоздал на семь минут, сыскарь, — зевнув, проговорил он с высокомерием президента Всемирного банка.
Илона выпустила струю гашишного дыма и, запрокинув голову, допила оставшееся в банке пиво.
— Значит, с вас еще семь долларов, — обиженно сказал я.
Это почему-то всех рассмешило. На некоторое время квартира моей клиентки превратилась в скотный двор: здоровое ржание вооруженных жеребцов за столом перекрывалось поросячьим подвизгиванием хозяйки, а загорелый мужчина в голубом кукарекал петухом и хлопал себя крыльями по ляжкам.
— Кто это тебе так рожу поцарапал? — вытирая рукавом потекшее из глаз пиво, спросил он.
— Вчера по ошибке кота поймал, — ответил я, догадавшись, что триумф не состоится.
Илона поперхнулась дымом и закашлялась; один из молодчиков с мастерством ударника стал барабанить по столу воблой; другой умудрился открыть две банки «Хольстена» одновременно.
— Боря, — позвал негромко, — на!..
Он вскочил, подбежал ко мне и выхватил зубами продукт вместе с целлофаном. После этого я подошел к своей клиентке:
— Будьте любезны, Илона Борисовна, распишитесь в контракте.
