В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
А может, и не только он…"
"Без пяти минут двенадцать я водрузил на плечо большую спортивную сумку, из которой торчала голова Бори, и направился на аудиенцию с клиенткой. Как я и предвидел, погода оказалась переменчивой, на смену дождю пришло солнце; я даже подумал, не прибавить ли к вывеске «Бюро детективных услуг…» текст «…и климатических прогнозов»: во-первых, у меня это получается безошибочно, а во-вторых — ни к чему не обязывает.
Сумку с самозванцем я бросил в багажник — ехать два квартала, ни черта с ним не сделается, — и теперь оттуда доносился лай, как из китайского фургона.
Я поставил «Ягуар» рядом с желтой «Тойотой» на площадке возле гаражей, извлек пса и бодро зашагал к подъезду. Вчерашние бабушки, видимо, еще не расходились; на мое вежливое приветствие они ответили гробовым молчанием, значит — узнали и, судя по презрительным взглядам, приняли за торговца подержанными собаками. Прошмыгнув мимо них, я взбежал по узкой темной лестнице на второй этаж, нажал кнопку мелодичного звонка возле обитой красным кожзаменителем двери пятой квартиры.
— Боря, голос! — скомандовал я негромко.
Кусочек сосиски, поднятый на недосягаемую для пса высоту, заставил его тявкнуть… и в ту же минуту дверь распахнулась.
Честно говоря, я как-то не подумал о том, что у Илоны Борисовны есть муж, да еще такой большой. В черном шерстяном пиджаке, слегка припорошенном перхотью, он занимал весь проем. Я, грешным делом, подумал, как же его понесут по такой узкой лестнице, если ему придет в голову сыграть в ящик дома, а не за стойкой бара в казино «У Александра»?
— Здравствуйте, — сказал я.
Туша молча посторонилась, стало видно, что прихожая освещена мягким зеленоватым светом. Я принял его за разрешающий и, тщательно вытерев мокасины о меховой коврик, перешагнул порог. Дверь захлопнулась, звякнула цепочка, клацнул четырехригельный замок; шкаф в человеческом облике остался стоять на месте, заложив руки за спину — наверное, чтобы помочь мне справиться с запорами, когда я буду уходить.
На широком велюровом диване со старомодными валиками вразвалку сидел крупный мужчина в полосатых костюмных брюках на широких подтяжках; бордовый галстук очень подходил к его лицу с ровным матовым загаром с туманных берегов Дуврского пролива.
