В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Колька, марш в машину! — скомандовал, оценив возраст Полищука и мгновенно сообразив, что у меня вполне мог быть пятнадцатилетний сын, если бы я в свое время рационально распределил жизненные силы."
"Сравнивая байковое зеленое пальто, пошитое не иначе как из старого одеяла, с моим роскошным костюмом, толпа оказалась в замешательстве, чем мы и поспешили воспользоваться. Как назло, Полищук не был знаком с моим «Ягуаром» и почему-то решил, что его сенсей ездит в «Вольво-960», оказавшемся в непосредственной близости от места скандала.
— К-куда, идиот?! — прошипел я, указав глазами на свою машину.
— Вор-р-рры!!! — разорялась вслед женщина в одеяле. — Этот, с подбитым глазом, такой же отец ему, как я Брюзжит Бурдо! На пар-р-работают!
То ли запах «Кристиана Диора» баловню судьбы понравился больше перегара, то ли сосиски на голодный желудок хватило, чтобы почувствовать перспективу сытой жизни: он прижался к борту моего дорогого пиджака и заурчал, как кот на трансформаторе.
Я передал его Полищуку, а сам вскочил за руль, и мы рванули по Васильевской еще до того, как скандал перерос в политический митинг.
— А ты уверен, что это не ее животное? — В зеркале заднего вида отражались две довольные физиономии.
— Факт, не ее! — клятвенно заверил Полищук. — Кто же станет животное за бутылку водки продавать? У меня с собой — ни копья, бате зарплату третий месяц не дают, а то можно было и без скандала обойтись. Ее мужик-лоточник купить хотел.
— А с чего ты взял, что это кавалер-кинг?
— Как с чего? Он же сперва чистый был, когда они только пришли.
В общем, я и так уже понял, что это спаниель. Это обнадеживало.
— Боря! — позвал я и тихонько свистнул. Пес вскинул голову и посмотрел на меня большими черными глазами, полными готовности слопать еще одну сосиску.
Откликается на Борю — это обнадеживало вдвойне. Да, это был кавалер! Правда, неизвестно чей, но ведь чьим-то же кавалером он наверняка был хоть раз в жизни.
— А чей он? — спросил Полишук.
— Так… знакомой одной. Если это он, конечно.
— А если нет? Вы его выбросите?
Лучше бы он не спрашивал! Я на девяносто девять процентов был уверен, что за моей спиной сидит самозванец, готовый признать себя за сосиску хоть английским бульдогом.
— Не выброшу, — пообещал парню, почувствовав в его голосе неподдельную озабоченность судьбой найденыша.
