В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Я его успокоил, пожелав хорошо учиться, чтобы ездить на «Хонде» и позволять себе выкладывать по триста баксов за неаттестованных псов.
В «варшавского» Лорда я сразу не поверил: если документы на него были фальшивыми, в них написали бы другой возраст — моложе; значит, либо ему было лет десять-одиннадцать, либо ксива была настоящей и мужик просто хотел отдать своего питомца в хорошие руки, уезжая куда-нибудь за рубеж. И я устремился в направлении Белорусского вокзала, где на Тишинке меня поджидал Коля Полишук с ворованным кавалером без паспорта и фиксированной цены.
На углу Большой Грузинской и такого же Большого Тишинского переулка я увидел революционно настроенную толпу человек в двадцать и сразу понял, что только меня тут не хватает. В центре толпы стояла разгневанная женщина лет пятидесяти с лицом пациентки наркологического диспансера; ядовито-зеленое байковое пальто ее было заляпано грязью.
— Как же, дождес-ся! — хрипло кричала она кому-то в толпе. — Я его вырастила, вынянчила!.
— Одевала-обувала, — подсказали из толпы.
Все засмеялись, потому что речь, как выяснилось, шла о собаке — такой же грязной, как ее хозяйка; нужно было иметь больное воображение, чтобы принять дрожащее от испуга существо на тонком брезентовом ремешке за благородного кавалера, но Коля Полишук, стоявший в стойке гунун-соги по другую сторону поводка, тянул время с наглостью создателя мексиканского сериала.
— Наша это собака! — перекрикивал он шум улицы. — Она ее в Измайлове нашла!.
— Кто украл? Я украла?!
— У нас на нее паспорт имеется!..
Неспешное приближение милицейского патруля по противоположной стороне подсказывало, что мне пора на выход. Нащупав в кармане заготовленную для такого случая сосиску, я раздвинул толпу и, присев на корточки, громко позвал:
— Боря!.. — Толпа замерла. — Борька, шельмец! Ко мне!.. Где тебя черти носят, мой хороший?!
«Только бы это оказался кобель, — мелькнула мысль.
Запах подкопченной сосиски привлек бы даже гермафродита, если бы его не кормили столько, сколько этого кобеля. К тому же я приблизился к нему гусиным шагом раньше, чем он вспомнил, как его зовут.
— Это ваша собака? — поинтересовался толстый мужчина в грязно-белом фартуке лоточника.
— Вы что, сами не видите? — сердито ответил я и взял проглотившего сосиску пса на руки.
