В этой книге Господин следователь оказывается в уникальной ситуации — он должен уживаться в двух мирах: настоящем и прошлом. С одной стороны, это шалашевский юмор и дикие приключения. С другой — встреча с историческими персонажами, которые могут омрачить его жизнь не только радостями стиля жизни императора Николая II или научных открытий....
Заметил краешком глаза, что слегка обалдел и второй приказчик, стоявший около полок с мужской обувью, а еще в позе оловянного солдатика замерла девушка в темно-коричневом платье, расположившаяся у женского отдела.
А Пятибратов-то молодец. Ни у кого из прочих торговцев пока не видел женщину в качестве продавщицы. Обувь женщинам подбирают мужчины, что они смыслят?
— Передай хозяину, что пришел титулярный советник Чернавский — его коллега из Череповецкого тюремного отделения Новгородского комитета общества попечения о тюрьмах.
Ишь, оказывается, в экстренной ситуации, я даже полное название благотворительного общества могу вспомнить.
— Виноват, ваше благородие, так бы сразу и сказали, что вы судебный следователь… — забормотал приказчик, но теперь уже я его перебил:
— А ты мне дал возможность сказать? Затараторил — хозяин занят, хозяин занят. Ты вначале выслушай, потом говори. — Слегка смягчившись, сказал: — Леонтию Васильевичу передай, что я надолго его от дел не оторву. Займу минут пять, от силы пятнадцать его драгоценного времени.
Подумалось — может, хозяин обувного ателье вымачивает сейчас шкуры в каком-нибудь химическом растворе и время у него строго регламентировано? Типа — в растворе дубовой коры двадцать минут, а в настое формальдегида натрия — ровно семь.
— Леонтий Васильевич самолично выкройки делает, сам кожи режет, — заговорщически сообщил приказчик.
— Тогда ладно, беги за хозяином, — успокоился я. Технологический процесс не нарушу, а небольшой перерыв сделать полезно.
— Семен, ты за старшего, — крикнул старший приказчик продавцу. — Зойка, ты почему господину Чернавскому стульчик не принесла?
Старший приказчик отчего-то не пошел направо, а выскочил вон из магазина.
— Куда это он? — удивился я.
Девушка-продавщица, подошедшая с плетеным стульчиком, пояснила:
— Леонтий Васильевич в большой мастерской, где сапоги тачают. — Поставив стул в уголке, чтобы я не мешал потенциальным покупателям, любезно предложила: — Присаживайтесь, господин Чернавский.
— Благодарю, — поблагодарил я продавщицу. Усевшись, хмыкнул: — Я и не знал, что у Леонтия Васильевича две мастерские.
