В этой книге Господин следователь оказывается в уникальной ситуации — он должен уживаться в двух мирах: настоящем и прошлом. С одной стороны, это шалашевский юмор и дикие приключения. С другой — встреча с историческими персонажами, которые могут омрачить его жизнь не только радостями стиля жизни императора Николая II или научных открытий.
И в волостной управе устраивают на временное жительство ссыльных, пока тем не подыщут постоянное место жительства.
Абрютин, сидел за столом, где обычно восседал волостной писарь, а посередине комнаты переминался с ноги на ногу здоровенный бородатый дядька. Если бы на нем не было форменной шинели, решил бы, что это либо купец невысокого полета, либо крестьянин, а уж никак не полицейский.
На момент беседы (или допроса) из волостного правления выгнали всех лишних. Не годится, чтобы городовые или старшина с писарем слушали разговор исправника с урядником. Мало ли — вдруг придется Микешину морду бить? Нельзя прилюдно, умаление авторитета.
А вот судебного следователя оставить при допросе можно, даже нужно. Следователь человек посторонний, в полицейские дела касательства не имеет, но послушать должен.
Поэтому, я скромно устроился у стенки и теперь просто сидел и слушал. Вмешиваться в беседу начальника и подчиненного нельзя, да и смысла не вижу. Все, что нужно, Василий Яковлевич и сам спросит.
— Садись Микешин, — хмуро приказал исправник.
— Покорно благодарю, — обреченно отозвался урядник, усаживаясь на табурет, на который обычно садились просители.
— Бородища-то у тебя унтер отросла, словно у раскольника какого, — хохотнул Абрютин. — Или ты теперь к староверам подался?
— Никак нет, ваше высокоблагородие! — возмущенно подскочил урядник. — Веру православную блюду, и никакие раскольники меня с панталыки не собьют. А борода у меня оттого, что на образ Спасителя нашего стремлюсь походить.
Абрютин — офицерская косточка, только поморщился. Не армия, чай, нет у начальника уездной полиции таких прав, чтобы приказать урядникам сбривать бороды.Нет, теоретически-то можно, но шум может подняться. К тому же деревня — это не город. Да и сам государь-император бороду носит, как запретить?
— Ладно, Микешин, не скачи, словно блоха на сковородке, — вздохнул исправник. — Расскажи-ка лучше, как дело было? С чего ты взял, что Ларионов сам упал и убился?"
"Я бы, на месте Василия Яковлевича не удержался и спросил — типа, как ты дошел до жизни такой? И ладно, что не стал спрашивать. Это выражение «как ты дошел?» уже не просто штамп, а в зубах застряло, почти так же, как «а вас попрошу остаться». Я уже и так внес свою лепту в загрязнение русского языка, не стоит усугублять. Лучше сидеть и слушать.
— Так ваше высокоблагородие, а чего тут думать-то? — пожал плечами Микешин. — Пьяным Паисий был, с лестницы на мосту навернулся, вот и все.
