Расследования возвращают его к жизни после невероятных событий. Теперь он стал свидетелем любви и предательства между юной врачихой и девушкой похожей на Ленку. Снова за границей, он готов揭开新的秘密，但每一步都伴随着危险和背叛的阴影。
А коли не посадят?
Ишь ты, тюрьмы не боишься, а того, «второго», боишься? Не удержавшись, пугнул:
— И преступники могут на тебя показать. Вдруг-де ты соучастник? Тогда посадят. А не посадят, станешь жить дальше, вот и все.
— А жить-то где?
— Мне-то откуда знать? — удивился я. — Наверное, там же станешь жить, где живешь.
— А коли новые хозяева меня прогонят?
А, так вот оно в чем дело. Яков, когда увидел бывшего генерала в петле, не о хозяине переживал, а о себе.
— Прогонят, их право. Так и уйдешь куда-нибудь, — беззаботно отмахнулся я.
— Так откуда скопить-то? — тяжко вздохнул старик. — Если и наскребу, так рублей пять, не больше. Какой-такой дом? И угол-то снять на пару месяцев только. Я ж не камердинер, и не кухарка. Мне жалованье не платили.
— Как это, не платили жалованье? — удивился я.
Ладно бы, мальчонкой на побегушках был, которого мастеровые берут за харч и за крышу, с перспективой дать пареньку профессию.
"— Повелось так, — пожал плечами старик. — Как меня взяли при прежних господах, так и живу. Какое жалованье дворне? Отец с матерью рады-радехоньки были, что меня в комнатные мальчонки определили, у них без меня шестеро, а земли нет.
— Подожди, но это при крепостном праве было. А вольную дали? — недоумевал я.
— А на что мне вольная-то? — вскинул старик бороденку, а физиономия у него вытянулась.
