В Господине следователе захватывающий мир уголовной реальности, где каждая лошадь может быть ключом к открытию нового преступления. Анна Тихоновна держит в своих руках тайну убийства чиновника Борноволкова и других злодеев, заставив их плясать под ее хитроумную музыку. Важно помнить: не все стопки книг — это просто книги....
— Тугулуков заставляет приказчиков до девяти вечера двери открытыми держать. Покупатели порой допоздна идут. Там же у него не только оружие и патроны, но и рыболовные снасти продаются.
Я только отмахнулся. Обойдутся клиенты, если часа на два пораньше лавку закроют. И вообще, заставлять людей работать допоздна — эксплуатация.
— Лавку пусть закрывает. Объявление на дверях повесит — закрыто по техническим причинам. Еще скажешь — в гостинице вести себя смирно, не орать, пальцами не тыкать.
— А в гостиницу-то зачем?
— Чтобы ты спросил, — не выдержал я.
Нет, чай парень заваривает хорошо, но отчего он такой дурной? И как таких в гимназиях учат, да еще и аттестат выдают? Впрочем, канцелярист из него выйдет, а для этого много ума не нужно. Вот, только, выше губернского секретаря — а это для начальника канцелярии исправника потолок, он не прыгнет. Разве что Станислава третьей степени получит, но с таким отношением к делу сомнительно.
Зато я успокоился. Не засланный это казачок, а попросту купцы Волковы осознали, что в семейном бизнесе от парня прока маловато будет, поэтому и спихнули в полицию.
Волков ушел за приказчиком, а я отправился в Москву. В смысле — в «Москву».
Госпожа Добрякова, как всегда, стояла за стойкой, словно она здесь жила.
— Иван Александрович, добрый вечер, — расплылась в улыбке хозяйка. Слегка снизив голос, спросила: — Вы по служебной надобности или по личному делу?
— По служебному, — отозвался я, обозначив приветствие прикосновением к козырьку фуражки.
— Жаль… — вздохнула Анастасия Тихоновна.
— С чего это вдруг? — удивился я.
— Супруг мой, в прошлый раз, глупостей наговорил, а я вас очень уважаю. — сообщила хозяйка. — Не хочется выглядеть неблагодарной в ваших глазах.
Отвечать не стал. Понятно, что предложение провокационное. Но топать ногами и кричать, что я не такой, как все прочие, тоже не стану. Да и с каких рыжиков стану оправдываться и что-то доказывать? Поэтому, предложение проигнорировал, а приступил к делу.
— Анастасия Тихоновна, у меня к вам просьба, — обратился я к хозяйке. — Вы не могли бы под благовидным предлогом вызвать в коридор вашу постоялицу? Актрису, звать Нина…
Отчество госпожи Тениной и ее настоящая фамилия отчего-то вылетели из головы, но Добрякова сама пришла на помощь:
— Нина Порфирьевна Затыкина.
— Да, именно так, — кивнул я. — Будьте любезны, подзовите ее сюда, к стойке, по какому-нибудь делу. А я, вроде бы, не при делах.
