Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
Бабулька, тем временем, нацедила нам по чашечке чая, выложила на щербатую тарелку сушек, конфеты, напоминавшие «Дунькину радость» и ушла.
Я с некоторым сомнением посмотрел на бледный, желтовато-зеленоватый оттенок чая и отхлебнул. Вкус странный. Точно, что не «капорский» чай.
— Лист смородиновый, — пояснил батюшка, успевший ополовинить свою чашку. — Желудку очень полезный. К тому же — по моим достаткам, китайский-то чай кусается, а этот можно прямо с куста рвать.
Взяв сушку, батюшка кинул ее в рот и захрустел.
Я мужественно выпил примерно треть чашки и решил, что можно приступить к разговору.
— Отец Николай, сразу скажу, что я стану обвинять вашего э-э коллегу… бывшего коллегу, — сразу же поправился я, — в совершении кражи и святотатстве.
— Так было такое, — кивнул настоятель. — Я-то, может быть, и простил, но не дело это, ежели из храма священные сосуды выносят. Ежели отец Петр виновен, пусть по закону отвечает.
— По закону он и ответит, — кивнул я. — Но мне не очень понятно — за что батюшку запретили в служение?
— Так вам-то какая разница? — хмыкнул батюшка.
— Вот здесь, батюшка, я с вами не согласен, — покачал я головой. — Очень важно узнать — что подвигло человека совершить преступление? Если бы можно было, я бы с самим отцом Петром поговорил, но нельзя. Но из материалов дела великого злодея я не увидел. Закономерен вопрос — а что его побудило совершить кражу? У отца Петра свое объяснение — мол, с голода помирает, поэтому и на кражу решился.
— В то, что с голода на кражу решился? — усмехнулся батюшка. — Так с голоду-то еще и не на то люди идут. Не голодал ты, сын мой. А мне, по молодости-то пришлось. И голодать, и босиком по снегу ходить.
— Не голодал, — не стал я спорить. — Но я, батюшка, обязанности помощника прокурора лишь временно исполняю, а так-то, по основной должности — судебный следователь. И не здесь, не в Москве, а в Новгородской губернии.
Не стал рассказывать батюшке о сравнительно недавнем эпизоде, случившемся в моей губернии. Длинновато получится. А так, вроде и намек.
— Как звать-то вас, господин товарищ прокурора? — поинтересовался батюшка. — В повестке только фамилия написана, ее запомнил.
