Дмитрий Максимов восхищается старинными локомотивами, видевшими свет в его жизни. Однако, когда он встречает Ивана Чернавского на паровозе, это ошеломляет — для него это чудо технического совершенства и эпохального вида. Уже вскоре выясняется, что это не простой вираж или экспедиция по историческим станциям....
Приедут они или нет, но пригласить надо.
— Нет, я не про ту барышню, которая из Череповца, а про эту. Не обижайся — может, твоя невеста станет отличной женой, но эта девчонка… Вижу, что она за тобой и в огонь, и в воду пойдет. Вон, как Полина Петровна.
— А что Полина Петровна?
— Мы ж накануне Крымской войны поженились. Ирочка — дочка наша, маленькая была, два годика. Доченьку у родителей оставила, а сама в Севастополь поехала, вместе с полком. Моя полурота на Малаховом кургане стояла три месяца, а она раненых из огня вытаскивала…
Если я и сердился немного на полковника, но услышав про Севастополь, Малахов курган, вся злость улетучилась, а на ее место пришло уважение.
— Невеста у тебя есть, значит есть. Помолвку расторгать — последнее дело. Но барышня славная!
— Маленькая она еще.
— Так ведь и ты не старик, — усмехнулся Винклер. — Подождал бы, пока подросла. А до тех пор и по дамочкам разным… — кашлянул Павел Андреевич со значением, — ходить не возбраняется.
— Так и происхождение у Ани запутанное. Официально она крестьянка.
— Крестьянка? — призадумался Павел Андреевич. Пожал плечами: — Ну, этому горю помочь легко. Если надумаешь помолвку расторгнуть, а то и невеста передумает — пиши. Я эту барышню удочерю. Признаю, что она моя незаконная дочь, вот и все. Приданного, правда не дам, потому что нет, но по бумагам она дворяночкой будет. Мы с тобой родственники не кровные, значит, разрешения у Синода на брак испрашивать не придется.
— Так у нее отец есть.
Эх, Павел Андреевич. Думает, что все так просто? Ему же придется подавать прошение в Канцелярию прошений, а там станут решать — можно или нельзя сделать законной дочку какой-то крестьянки? Сомневаюсь, что это получится.
Но отставной полковник, похоже, даже не сомневался:
— И что? Отец — родной он, нет ли, если дочку любит, счастья ей хочет, отказные документы подпишет. Какая разница — кто законным считаться станет, если дочь счастлива? Она же от отца не отречется.
— Нет, Павел Андреевич, — покачал я головой. — Аньку я очень люблю, но как брат.
Павел Андреевич покосился на бутылку, потом убрал ее в стол. Усмехнувшись, сказал:
— Из тебя Ваня отличный бы офицер получился. С такой женой как Анна, на полк бы тебя лет в тридцать пять поставили, а не как меня — в сорок.
Вполне возможно, что так бы оно и было. Но вот вопрос — кто бы моим полком командовал?
[1] Прим.
