Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
Вот тут я бывал на похоронах — семейное захоронение Сомовых. Крест, а на нем табличка, что здесь лежит предводитель дворянства господин Сомов Николай Сергеевич. А где Сомов-младший? А, он же не здесь, а за церковной оградой. И еще за церковной оградой имеются могилы, к появлению которых я имею самое прямое участие. М-да…
Нет, пойду-ка я отсюда.
Сделал по кладбищу крюк, обошел кладбищенскую церковь и на выходе наткнулся на свежую могилу, на которой установлен временный крест с надписью «Вараксин Сидор Пантелеймонович.
Вараксин… Что-то фамилия знакомая? Имя-отчество тоже слышал. Откуда? А, вспомнил. Это же тот самый дедушка, который приходил ко мне с жалобой на соседей. Дескать — у него курятник, а соседи хорька приручили, а он, мерзавец, кур душит. А наш служитель пояснил, что это лишь выдумка старика. Вараксин, став свидетелем смерти своих деток, слегка тронулся умом, но в гибель детей не поверил, а считал, что они живы, а его прямая обязанность — помогать сыну и дочке. Фантазировал себе курятники, крольчатники.
Значит, Вараксину и было всего-то 64 года? По моим меркам прошлобудущего — не такой и старый. А мне он показался едва ли не дряхлым стариком.
Сняв фуражку, перекрестился. Надо бы молитву прочесть, но кроме «Отче наш» ничего не помню. Что ж, прочту хоть ее.
— Отмучился, Сидорушка-то мой, — услышал я сзади.
Обернувшись, увидел невысокую сухонькую старушку.
— Здравствуйте, Нина Николаевна, — поздоровался я. Как хоть и имя-то вспомнил? А ведь вспомнил же.
— Здравствуйте, молодой человек, — поздоровалась со мной женщина.
— А вы меня и не знаете, — успокоил я женщину. — Сидор Пантелеймонович однажды ко мне в кабинет приходил, а потом мне рассказали, какое у него горе. И ваше имя назвали, я и запомнил.
— А звать-то вас как? — поинтересовалась женщина.
