Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
— Давно скрывается? — спросил Абрютин.
— Со слов Ефрема Опарышева — это дядька его, второй день. А так ли, не могу знать.
— Дядька доложил?
— Так точно. Ефрем Опарышев — дядька, да еще и сосед. С утра пришел, сказал — так мол, и так, Петька прошлой ночью явился. Митрофан — Петькин отец, да мать, накормили его-напоили, но от греха подальше в баню отправили спать. Брат к нему приходил посоветоваться — мол, че делать-то? Ефрем сказал надобно Петьке самому властям сдаваться. Дескать — прятаться будет, ничего хорошего не выйдет.
— Ладно, пусть с этим военный следователь разбирается, — прервал Абрютин урядника. — Петька с оружием сбежал или как?
— Про оружие Ефрем ничего не говорил, — побледнел урядник, — а я, дурак, не спросил. Но могу съездить, да разузнать.
— Чего уж теперь узнавать? — хмыкнул Абрютин. — Поехали-ка лучше дезертира ловить, пока он у отца с матерью. В лес убежит — свищи его потом. Андриан, — обернулся он к старосте, — лошадь запрягай, с нами поедешь. Вдруг телега понадобится, на подхвате будешь. И сына прихвати.
Андриан, радуясь, что грозу пронесло, рванул запрягать лошадь, а господин надворный советник повернулся ко мне:
— Иван, ты ведь небось на месте не усидишь?
— Не усижу, — хмыкнул я. — К тому же, я первым сведения раздобыл.
— Тогда так, господин коллежский асессор, — строго сказал исправник. — Тебе при поимке дезертира нечего делать, но зная твою неуемную задницу, приказываю — да-да, Иван Александрович, я тебе приказываю — вперед не лезть, держаться рядом со мной, а еще лучше — чуть позади. Про оружие неизвестно, может и нет, но кто знает?
— Понял, самодеятельности не будет.
— Ваня, ты точно понял? — еще раз поинтересовался Абрютин.
— Василий, я тебе еще ни разу не врал. Ты здесь начальник, командуй.
— И вот еще что, — слегка задумался Абрютин. — Если увидишь, что у него винтовка и он ее вскидывает, падай на землю.
— А что у него за винтовка? — зачем-то поинтересовался я.
— Скорее всего бердана, но может еще и крынка[1]. Если из караула бежал, то с крынкой."
"Про «берданку» я слышал, а что за крынка такая? Но расспрашивать Абрютина неудобно, да и ехать пора.
До деревни Избища (кто такое название дал?) доехали за пятнадцать минут.
