Ночь затянула город в мрак, когда он окончательно проснулся, уже облаченный и вооруженный всем необходимым для следователя: бумагами, принадлежностями и неотъемлемой папкой. Вместе с ним дремала Анька, но тот резко ее разбудил, увещевая остаться в постели еще немного. Просыпается августовская ночь, а надежды на то, что завтра не придется рано приходить на работу, кажутся сонными и бессмысленными для девушки....
Судя по всему, идея потрясти богатую внучку пришла в голову не старику, а его зятю.
— Ефим, а хочешь денежку заработать? — прищурился я. — Мужик ты крепкий, а у нас на пристани грузчиков не хватает — всех наших Милютин в Рыбинск увез, баржи с зерном грузить. А у нас соль вывезти надо. За смену у тебя рубль, а то и полтора выйдет. Спать, правда, в сарае придется, на сене, но крыша над головой будет. И кормят там пришлых за десять копеек в день. Чем плохо? Работы недели на две — рублей пятнадцать, а то и больше заработаешь.
В прошлом году у нас села на мель баржа, что везла соль в Санкт-Петербург. С мели ее сняли, отбуксировали к причалу, а там она снова «села». А потом, не то о ней забыли, не то еще что-то случилось. Простояла почти год. А нынче вспомнили, решили соль (ту, что еще осталась!) перегрузить на другую баржу, а эту пустить на слом. И срочно вдруг все понадобилось. А поди, найди грузчиков в эту пору.
— Ефим будет тачки катать, а ты, Селиван, хоть и старый уже (какой же он старый, если ровесник пристава?) можешь их солью загружать.
— Не грузчики мы, хлебопашцы, — буркнул Ефим, а Селиван толкнул зятя в бок. — Пойдем.
Нет, слишком я добрый. Не выдержав, полез во внутренний карман за бумажником, вытащил трешку и протянул старику.
— У Нюрки твоей из жалованья стану высчитывать, — предупредил я, наблюдая за реакцией старика.
— Тогда не надо, — сурово ответил Селиван, отводя мою руку. Зато его зять попытался сграбастать денежку:
— Че не надо-то? Тебе не надо, мне…
Что ему надо досказать не успел, потому что получил увесистую плюху от тестя, да такую, что отлетел в сторону.
Ух ты, ай да дед! Похоже, какие-то чувства к внучке проснулись.
— Молодец! — похвалил я старика. Ухватив его ладонь, вложил в нее трешку и сжал пальцы в кулак. — А деньги возьми. Не переживай — с внучки ничего высчитывать не стану. Считай, что тебе от Ани подарок на день ангела. Бери-бери, не сомневайся. Я своего слова еще ни разу не нарушал.
Выпроводив деревенских «родственников», на всякий случай пристрожив Маньку — сиди, как полагается узнице, запоры не ломай и подкопы не делай, а иначе вкусняшек лишу, получив в ответ презрительное «Мм-е», отправился на службу.
Настроение было испорчено. Была тут и злость на мужиков, но, кроме всего прочего, еще и чувство вины. Я-то здесь живу хорошо, а по меркам деревни — просто шикарно, а им приходится туго. Вкалывают от зари до зари, в праздники пьют.
