В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
И может даже действительно сойти с ума в бесплодных попытках не замечать, не видеть, не слышать…
Как именно девушки уходили из своих палат, Григ, увы, не видел.
Зато было совершенно очевидно: без посторонней помощи ни одна из пациенток не смогла бы выбраться из лечебницы. Да что там – даже из своей палаты! И “помогать” им должен был кто-то из персонала или как минимум допущенный в дом скорби.
Попытки пообщаться с персоналом почти ничего не дали. Еще два доктора – добродушный толстяк ниссард Корн и кудрявый юноша – кажется, энтузиаст от науки ниссард Лимар.
Может быть, он и выкрал особо интересных пациенток для каких-то своих экспериментов?
А может, одному из хмурых неразговорчивых санитаров просто кто-то заплатил? Или…
Доразмышлять в доме скорби мне не удалось.
– Ты ви-идишшь! – прошипела она, ткнув в меня узловатым полупрозрачным пальцем. – Видишшь!
Старуха громко расхохоталась, приплясывая в воздухе, а потом вдруг завопила что есть мочи.
И, разумеется, этот вопль слышала только я… и другие призраки. Которые стали слетаться отовсюду. Кто-то из них стонал, кто-то рыдал, кто-то смеялся.
А я в конце концов просто сбежала. Потому что поняла: еще немного – и я неизбежно выдам себя. Ниссард Дикард и без того уже странно посматривал. Неудивительно: меня просто трясло, лоб покрылся испариной. Лучше позорно сбежать, чем оказаться здесь… уже совсем в другом качестве.
Словом, отговорившись необходимостью осмотреть место, где нашли тело нисс Эйфил, я и в самом деле сбежала. И возблагодарила всех богов, что кэбмен меня все-таки дождался, а не укатил назад в город искать других клиентов.
Так что теперь я ехала, пытаясь под неумолчное зудение дяди осмыслить всю полученную информацию. Да… мне казалось, что мой дар дает исключительно преимущество в расследованиях. Но, оказалось, он же и немало меня ограничивает.
