В кромсном доме жил человек, привыкший к суете городских улиц, но сегодняшняя встреча в просторной комнате частного сыщика заставила задуматься о своем внешнем виде. Нэн вздохнула, чувствуя себя скованной перед будущей клиенткой, которая внимательно осматривала её с интересом и ненавистью....
Кроме того, обе девушки исчезли ночью – из своих собственных комнат. Запертых. У Юны Эйфил не было соседки, так что каждая из пропавших находилась на тот момент одна.
– Понятно, – я кивнула. – Что ж… прошу теперь оставить меня. У меня, видите ли… свои методы работы.
Мужчина еще помялся в дверях, недоверчиво обводя взглядом комнату и будто недоумевая – что такого мне понадобилось здесь, при чем никто не может присутствовать? Однако в конце концов дверь все-таки, тихонько скрипнув, закрылась за ним.
И только тогда я, тяжело выдохнув, осела на узкую кровать.
Ночнушки. Да. Почему-то больше всего угнетали эти сероватые ночнушки. Наверное, потому что они означали, что люди здесь совершенно обезличены. Эти женщины лишены даже права на стыдливость – вряд ли кто-то из них в здравом уме и по доброй воле согласился бы расхаживать в таком виде перед мужчинами.
У той старухи – или все-таки не старухи? – был совершенно безумный и больной взгляд. Но каким был бы мой собственный взгляд – здесь?
Нет, лучше не думать об этом.
Надо сосредоточиться на деле. Как бы там ни было, кто-то, возможно, убил Юну Эйфил. И теперь та же опасность может угрожать второй девушке.
Поднявшись, я подошла к стене, встала на цыпочки, кое-как дотянулась до окна и попробовала подергать решетку.
Да, сомневаюсь, что у несчастной были какие-то шансы ее высадить, да еще незаметно вставить обратно. Она должна была выйти через дверь. На которой стоит замок, да еще и тяжелый засов снаружи. Без посторонней помощи никак обойтись не могло.
На шорох я резко обернулась.
Рэндаф вопреки своему обыкновению неторопливо выплыл из стены – похоже, чтобы дать мне время собраться. Потому что он был не один.
– Да, да, здесь она и жила, – прошелестел седой, как лунь, старик. Выглядел он так, будто его и при жизни могло снести дуновением ветерка.
– Извини, пришлось задержаться, – повинился Рэндаф. – В клинике много духов… очень много. Но мало с кем из них тебе стоит разговаривать. Это сторож, он работал здесь до самой смерти.
– Да, да, – продолжал бормотать старичок, вызывая сомнения в том, что он в таком уж здравом уме.
– Ниссард Комив? – окликнула я, и названный поднял на меня глаза – неожиданно ясные. – Вы хорошо помните девушку, которая здесь жила? Вы знаете, как она отсюда ушла?
– Ушла, да… никто не видел, нет. Все ослепли тогда, все духи… как и в прошлый раз.
– В прошлый раз? – уцепилась я.
