Главное наша свадьба, ведь придётся её отложить.
– Конечно, – я соглашаюсь, ведь мой любимый прав, однако как- то зябко без платья, или это нехорошие мысли, что не имели преграды и разрушили все планы, проникнув едкой кислотой в мой мозг? – Так ты поможешь мне с папой? Или нет, я хочу поговорить с твоим отцом, он наверняка в силах встретиться с императором и узнать всё лучше, чтобы разобраться.
– Ярослава, – мужской голос прозвучал неожиданно глухо, и я бы даже сказала обреченно, – отец сказал, что помочь Алексу уже нельзя.
– Почему? У меня есть драгоценности, имущество, в конце концов!
И пусть я умолчала о дядьке, засевшем в нашем столичном особняке, но ведь теоретически дом мой! Значит, могу подарить, кому хочу, за услугу спасти папу. А этот помощник пусть сам выкидывает Питера Белтонича из дома.
– Император зол и там есть, что предъявить твоему отцу, поверь, это не шутки. Спросить можно было бы итак, без заключения под стражу. Тут все очень серьёзно, я даже не уверен, сможешь ли ты вообще ещё раз увидеться с отцом. Прости, – отозвался Дан, а я его не узнавала.
– Как это? – я была, не только ли в шоке.
Гринвичи обладали властью, которая давала и знания, а подобные речи не могли вестись на пустом месте. За словами Даниэля что-то стоит и не просто так. Дан никогда не говорил, если не был уверен в чём- то.
– Не знаю пока, – он мотнул готовой, словно пытаясь оттолкнуть внезапно посетившее наваждение, – но всё довольно серьёзно и насколько знаю тарсманское право плюс личность императора, то речь пойдёт между пожизненным заключением и казнью.
Кажется, я поняла, о чём он….
– Ты хотел сказать, – я с трудом оттолкнула Даниэля, увлекшего меня на мягкий диван, проговаривая вслух всё то, что услышала только что, – что нашу свадьбу стоит отложить, потому что отца пока нет?
Даниэль нахмурился и молча наблюдал, как я потянулась за своим платьем. Потом попытался отобрать его у меня, но я не отдала, перекинув одежду в свою сторону.
– А отец вряд ли освободится, – я медленно проговаривала всё то, что он мне недавно объяснил, и приходила к весьма ужасным выводам, – поэтому свадьбы точно не быть.
– Это временно, – произнес приглушенно Дан, бросился предо мной на колени, и рывком прижал к себе так, что получилось, будто он вклинился между ног.
Он противоречил сам себе.
– Отпусти, – я упёрлась ладонями в его грудь, не понимая зачем ему сейчас всё это… Хотя, о чём это я, ведь отлично понимала мужские мотивы. Он говорил, что моё тело сводит его с ума, похоже, ему захотелось этой капли сумасшествия. – Ответь мне только честно. Сумеешь?
– Спрашивай. Постараюсь.
Бархатный голос, что ещё недавно завораживал и звучал, словно музыка для меня одной, теперь имел напряженные нотки.