– То есть в качестве жены я тебе уже не хороша.
– Ярослава, – Даниэль повысил голос и два прыжка оказался рядом, ухватив меня за плечи. Мужские пальцы впились больно и наверняка оставят синяки, но вырваться не получилось, – не провоцируй меня на грубость. Ты сама прекрасно понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы что-то требовать, даже несмотря на то, что я очень люблю тебя. Жениться сейчас будет означать немилость к моему роду….
– О! – Удалось вклинить мне свой сарказм, – это важно.
– Помолчи, пожалуйста, милая моя, – Даниэль прижал меня к себе со всей горячностью, на какую был способен. Я чувствовала запах его тела, который ещё буквально час назад будоражил меня, но не сейчас. Он то шептал, уткнувшись в мои волосы, то пытался целовать меня, но я вырывалась, не желая продолжения. – Ведь ты и сама прекрасно понимаешь, что дело не только во мне, только упрямишься. Будь так, я бы потерпел, уехал с тобой куда- нибудь, но ведь есть ещё и родители! Есть семья, для которой я это всё! Жизнь, надежда, планы, в конце концов! Я не могу, чтобы они из-за меня пострадали!
– Отпусти меня, немедленно, – произнесла я тем самым голосом, которым разговаривают с абсолютно чужими людьми.
Никак, не любезно и не учтиво.
Как ни странно, Даниэль послушался. В его взгляде читалась тоска и множество слов, что никак не высказать.
– Они не пострадают. И ты в том числе.
Видит Бог, эти слова дались нелегко, и меня просто разрывало от боли, но быть любовницей?!
– Надеюсь, ты не откажешься от моего предложения?
– Быть твоей любовницей, потому что для жены уже не подхожу?
Я привела себя в порядок, жалея об одном, что вообще пришла сюда. Разве что узнала что-то про участь отца, в которую до конца всё ещё не верила. Гринвичи витают высоко, им можно многое из того, что наверняка не доступно полковнику. Надеюсь, Хадерсон, уже вернулся к себе и ему ничего не грозит.
– Не передёргивай, – усталый голос любимого мужчины, и, кажется, опущенные плечи вызвали новый приступ жалости, как к нему, так и к себе, но я приказала заткнуться своему внутреннему голосу, ожидая, что скажет еще Даниэль. – Я предлагаю тебе содержание не с этой целью, а чтобы ты не пропала. А быть ли моей любовницей или решишь выйти за кого- то замуж, – при этих словах Дан поморщился, ведь я видела, ему не нравилось последнее предположение, – это твоё право. Естественно, как только ты выйдешь замуж, все мои отчисления прекратятся.
– Ты щедр, – съязвила я, радуясь, что именно сейчас близость между нами не произошла, а ведь это почти случилось! – Но хочу тебя расстроить, ты, кажется, подзабыл, что я не нищая и у меня есть имущество в столице, да и за пределами тоже. Так что, извини, – я усмехнулась, подкинув декоративную диванную подушку, которую Гринвич тут же поймал.