Давай-ка спросим у смысленых мужей Пан-Рады: князь Юрий, ежели знатная семья либо род берут на воспитание и обучение достойного этого юнца или девицу, то согласно обычаям и законам Литвы — кем он или она считаются в этой семье?
Поднявшись и коротко поклонившись, почти сорокалетний князь Олелькович-Слуцкий наполнил своим хриплым баритоном всю немаленькую залу:
— На время воспитания, либо обучения — самым младшим в семье, государь. Без права наследования родовых владений и титлов, в остальном же… На усмотрение главы семьи.
— И любое оскорбление словом или делом этого младшего?
— Суть оскорбление приютившей его семьи и родовой чести!
— Благодарю тебя, Юрий Юрьевич. И опять обычаи Литвы и Руси удивительно схожи… Мой добрый подскарбий, огласи для пана Глебовича, кто есть девица Гуреева, и каково ее место.
Остафий Волович не поленился подойти к одному из своих недоброжелателей (не особо крупных, но все же) поближе, и тоном доброго дядюшки, объясняющего тупенькому недорослю прописные истины, объявить:
— Покуда дворянка Аглая Васильевна Гурееева пребывает под рукой наставника своего, Великого князя Литовского и Государя Московского, она суть младшая в царской семье, то есть — ненаследная царевна, со всеми полагающимися правами и обязанностями.
— Как всегда, ты очень точен в словах: воистину, они у тебя — золото, почтенный Остафий.
Польщенно улыбнувшись, казначей Великого княжества Литовского вернулся обратно, где мимоходом пожал плечо своего давнего союзника в Пан-Раде князя Острожского, и обменялся довольными взглядами с Олельковичем-Слуцким.
— Пан Глебович, желаешь ли ты взять слово перед оглашением приговора?
Бледный как сама смерть граф молча покачал головой.
— Сим я, Великий князь Литовский, Русский, Жмудский и иных, объявляю: девица дворянского рода, рекомая Гуреевой Аглаей Васильевной, чиста от всех обвинений!
Расторопные служки тут же заменили жесткую лавку зеленоглазой брюнетки на удобный стул с высокой спинкой и подлокотниками.
— Что же до пана Яна Глебовича, то я доподлинно и при свидетелях установил за ним следующие вины. Уличен в нарушении клятвы на кресте и лжесвидетельстве! Повинен в изменных речах и воровстве противу трона! Обличен в прямой лжи пред своим государем… И наконец: виновен в оскорблении словом и делом царской Семьи.
