Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
Я не могу быть с вами, не могу даже с вами видеться. Вы это понимаете?
Дэниел не ответил, потому что понимал, о чем она говорит, но не мог с этим согласиться.
Энн закрыла лицо руками и принялась растирать его с такой мукой и отчаянием, что Дэниел с трудом удержался, чтобы ее не остановить.
– Я не могу быть с вами! – почти в истерике выкрикнула Энн, и было непонятно, кого она пытается в этом убедить. – Я не из вашего круга и не та, кто вам нужен.
Дэниел ждал, ведь Энн определенно хотела сказать что-то еще.
Но когда она заговорила снова, тон ее голоса изменился, зазвучав так, словно она взвешивала каждое слово.
– Вы меня погубите, не намеренно, конечно, но погубите. Я лишусь работы и всего, что мне дорого.
Энн посмотрела ему в глаза, и он едва не вздрогнул при виде зияющей в них пустоты."
"– Я готов вас защищать, – проговорил он в растерянности.
– Мне не нужна ваша защита! – воскликнула она. – Неужели вы не понимаете? Я могу сама о себе позаботиться, заработать на жизнь… – Она на мгновение замолчала, а потом закончила: – Я не могу нести ответственность еще и за вас.
– Вам не придется, – заверил ее Дэниел, пытаясь уловить смысл сказанного.
Энн отвернулась.
– Дэниел, вы не понимаете.
– Нет, не понимаю! – бросил он резко.
Да и как он мог что-то понять? Энн хранила множество тайн, прижимая их к груди, точно дорогие сердцу драгоценности, заставляя Дэниела выпрашивать крупицы воспоминаний, словно голодный пес еду.
Она опять назвала его по имени, и в ее устах оно прозвучало так, словно Дэниел никогда не слышал его прежде: она говорила так, что каждый звук был подобен ласке, поцелую.
– Энн, – произнес он и не узнал собственного голоса, резкого и хриплого – от тоски, желания и…
А потом, не успев даже сообразить, что на него нашло, Дэниел буквально схватил Энн и принялся целовать ее так, словно она стала для него водой, воздухом и спасением. Он нуждался в этой женщине так отчаянно, что мысль об этом потрясла бы его до глубины души, если бы он позволил себе задуматься.
Но ни о чем он не думал (не в этот момент), просто устал от раздумий, от беспокойства. Ему хотелось просто ощущать, хотелось, чтобы страсть управляла чувствами, а чувства – телом. А еще он мечтал, чтобы Энн хотела его так же сильно и страстно, как он ее.
– Ах, Энн, – прерывисто прошептал Дэниел, пытаясь содрать с нее ненавистную уродливую ночную сорочку. – Что вы со мной делаете?..
