Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
– Дэниел… – еле слышно проговорила Энн, и он не смог понять, что она хотела этим сказать, возразить или согласиться, но когда ее глаза наполнились слезами, стало ясно, что он почти победил.
– Мне нужно все. На меньшее я не согласен, – прошептал Дэниел. – Так что, боюсь, тебе придется выйти за меня замуж.
У Энн задрожал подбородок, и еле слышно она пролепетала:
– Я тебя люблю!
– И?.. – ему было необходимо, чтобы она сказала это вслух.
– Да. Если у тебя хватит смелости взять меня в жены, я согласна.
Заключив любимую в объятия, Дэниел накрыл ее губы поцелуем, исполненным страсти и всех эмоций, что хранились в глубине его души.
– Смелость здесь ни при чем, – с трудом оторвавшись от нее, пробормотал он, переполненный счастьем. – Это всего лишь инстинкт самосохранения.
Энн озадаченно сдвинула брови, но он не дал ей времени на раздумья, опять завладев губами. Он все целовал ее и целовал, не в силах остановиться, потом наконец пробормотал:
– Без тебя я просто умру.
– А я думаю, все, что было раньше, не считается, – Энн подняла лицо, и Дэниел увидел ее светящиеся любовью и обещанием глаза.
Глава 19
Энн помолчала, а потом прошептала:
– Пожалуйста.
Она не знала, почему сказала это: явно не потому, что мыслила здраво, – ведь его не надо было ни о чем просить. Просто последние пять лет она то и дело напоминала воспитанницам, что говорить «пожалуйста» нужно всегда, если хочешь что-то получить. А она очень этого хотела.
– На это я могу ответить лишь одно, – пробормотал Дэниел, учтиво склонив голову. – Спасибо.
И тут Энн одарила его особой улыбкой – не веселья или радости. Такие улыбки застают человека врасплох, дрожат на губах, пока не явятся на свет во всей красе. То была улыбка искреннего счастья, что идет из самых глубин души, такого всепоглощающего, что у нее перехватило дыхание, а по щеке скатилась слеза. Она подняла руку, чтобы ее отереть, но пальцы Дэниела сделали это раньше.
– Слеза счастья, надеюсь?
Энн кивнула.
Дэниел тронул ладонью ее щеку и легонько коснулся подушечкой пальца синяка возле виска.
– Он тебя ударил.
Энн видела синяк, когда посмотрелась в зеркало в ванной комнате. Он не причинял боли, и она даже не могла припомнить, откуда он взялся. Стычка с Джорджем представлялась каким-то расплывчатым пятном, но Энн решила, что так даже лучше, и все же, лукаво улыбнувшись, пробормотала:
– Он выглядит хуже.
