Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
– А как насчет этого? – он подцепил носом ворот халата, и тот соскользнул с ее плеча, полностью обнажив грудь, и уже в следующее мгновение его губы обхватили затвердевший сосок.
– О! – вскрикнула Энн и, услышав его тихий смех, буркнула: – Какой же ты бесстыжий! Хочешь, чтобы я вела себя тихо, а сам…
Полизав один напряженный бутончик, он переключил внимание на другой, и прикосновение его языка оказалось еще более чувственным. Энн и не заметила, как оказалась совершенно нагой.
Дэниел окинул ее жадным взглядом и пообещал:
– Я еще и не такое могу, вот увидишь.
Губы Дэниела прильнули к ложбинке между грудями и заскользили вниз, по животу, мимо пупка, к пушистому холмику…
– О боже! – ошеломленно охнула Энн. – Ты не можешь!..
– Не могу?
– Дэниел… – Энн не знала, о чем просит, но, прежде чем успела это понять, он приподнял ее так, что она теперь сидела на самом краешке кровати, а место пальцев занял его рот. И то, что он делал своим языком и губами, сводило с ума.
Господь милосердный! Что он творит? Ведь она вот-вот растает или взорвется.
Когда Дэниел поднял голову, выглядел он очень довольным собой, и Энн, судорожно вздохнув, пролепетала:
– Что ты со мной делаешь?
Не может же он на этом остановиться! Это невозможно, ведь она так хотела чего-то, того, что…
– Я хочу, чтобы мы достигли пика вместе, когда я буду внутри тебя, – сказал Дэниел, стягивая сорочку через голову.
Что он имел в виду? Чего достигли?
Дэниел взялся за пояс штанов и в мгновение ока разделся донага. Энн могла лишь в изумлении наблюдать, как он оказался у нее между ног, а потом обхватил бедра и раздвинул, открывая ее для себя.
– О господи! – прошептала она в шоке.
Кажется, за всю жизнь она не произнесла эти слова столько раз, сколько за последние несколько минут. Но если и следовало возносить творение Господа, то сейчас как раз настал такой момент.
Кончик мужского естества коснулся входа в лоно Энн, но не продвинулся дальше. Казалось, Дэниелу хватало того, что он просто прикасался к ней, позволяя своему естеству тереться о невероятно чувствительные нежные складки. С каждым новым прикосновением Энн раскрывалась чуть больше, и вскоре кончик без видимого усилия скользнул внутрь.
Энн вцепилась в кровать, не в силах постичь всю странность охвативших ее ощущений.
