Автор
Вернувшись домой после неудачного карточного застолья, Дэниел, носивший титул графа Уинстеда всего лишь месяц, чувствовал себя немного потерянным. Его пьяный соперник прозвал его просто "Уинстед", и это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Дэниела вспомнить о своем новом звании и обреченности жизни под этим псевдонимом....
Он посмотрел на нее и, поцокав языком, заключил:
– Глупая девчонка!
– А вот тут я с тобой, пожалуй, соглашусь.
Джордж с явным одобрением склонил голову.
– Боже мой, ну наконец-то ты в своем преклонном возрасте поумнела.
Энн вдруг поняла, что должна поддерживать разговор. Так она выиграет время и обдумает, что делать дальше. Ведь Джордж не просто говорил, а любовался собой, и когда это происходило, забывал обо всем на свете.
– У меня было время, чтобы признать собственные ошибки и поучиться на них, – сказала Энн и, когда Джордж зачем-то подошел к шкафу, быстро бросила взгляд на окно.
Джордж обернулся, очевидно, не обнаружив того, что искал, и сложил руки на груди.
– Что ж, приятно это слышать.
Энн удивленно заморгала: он смотрел на нее едва ли не с отеческой нежностью – и выпалила:
– У тебя есть дети?
Лицо Джорджа словно окаменело, взгляд стал ледяным.
– Нет.
И тогда Энн поняла: он не спал с женой со дня своей свадьбы.
Энн еле заметно покачала головой. Что за глупый вопрос? Конечно же, он винит ее. Господи, только теперь она осмыслила всю силу его ярости. Дело, оказывается, не только в изуродованном лице – она лишила его способности быть мужчиной.
– Почему ты качаешь головой? – прошипел Джордж.
– Да? Не заметила. Просто это само собой получается, когда думаю.
Джордж прищурился:
– И о чем, интересно, ты думаешь?
– О тебе, – честно ответила Энн.
– В самом деле? – на мгновение на лице Джорджа отразилось довольство, но оно быстро уступило место подозрительности. – Почему?
– Просто здесь больше никого нет, вот я и думаю о тебе.
Джордж шагнул к ней.
– И что же именно ты обо мне думаешь?"
"И как, скажите на милость, она не заметила, насколько он поглощен собственной персоной? Да, ей было всего шестнадцать, но ведь она не была дурой. Так куда девался весь ее здравый смысл?
– Так что же ты думала? – повторил Джордж.
Энн задумалась. Конечно же, она не могла признаться, что размышляла о его мужских способностях, поэтому произнесла:
– Твой шрам выглядит не так ужасно, как тебе кажется.
Презрительно фыркнув, Джордж вновь занялся своими делами.
– Ты говоришь так, чтобы меня умаслить.
– Я действительно могла бы солгать, чтобы тебя задобрить, – призналась Энн, вытягивая шею, чтобы разглядеть, чем он занят. Судя по всему, он вновь переставлял вещи, хотя это не имело никакого смысла.
