Автор
В зимний день 1817 года старый граф Харрикayne Торнwick находится на грани падения, когда его вновь берет решимость: он должен найти жену. Время у него катастрофически ограничено – все хуже идет с его здоровьем. Этот поединок стал не только битвой за свою корону, но и выживание в условиях боли и безвыходности....
Ему ужасно хотелось уложить негодяя на пол несколькими точными ударами, но он, сдержавшись, проговорил:
– Успокойтесь, Максуэлл. Я не хочу драться с вами.
И тут капитан выдернул из-за пояса перчатки и, швырнув их на пол, закричал:
– Теперь у вас нет выбора!
Харрисон взглянул на перчатки. Черт, опять дуэль! Если он будет драться с Максуэллом и ранит его или, того хуже, убьет, – Анджелина никогда ему этого не простит, но если не станет, то сумеет ли он простить себя?
Пытаясь найти какой-то выход из ситуации, Харрисон взглянул на тех джентльменов, которые играли с ним за одним столом.
– Скажите, вы заметили что-то неприемлемое с моей стороны?
– Нет, милорд, – дружно ответили оба.
– А может, замечали когда-то раньше?
– Нет, милорд! – последовал ответ.
– Прекрасно, – кивнул граф и, повернувшись к капитану, проговорил: – Этим джентльменам нет смысла лгать. Их ответ вас удовлетворил?
Харрисон снова попытался уйти, но Максуэлл выхватил из ножен шпагу и приставил острие к его горлу.
Из-за других столов раздались тревожные крики, в зале поднялся гул, заскрипели стулья – игроки тоже стали вставать. А Максуэлл по-прежнему прижимал острие клинка к горлу Харрисона, и в какой-то момент граф ощутил, как по шее потекла теплая струйка.
Нет ничего лучше, чем приставить острие шпаги к горлу, если хочешь кому-либо дать понять, что не шутишь, но все же Харрисон не хотел драться…
– Что здесь происходит? – услышал он вдруг голос Брэя.
– Не вмешивайся, Брэй! – прохрипел граф.
– Помолчи, Харрисон! – отозвался герцог.
– Но это мое личное дело. – Разве не понимаешь?
– Ты безоружен, поэтому не можешь драться. Зато могу я. Уберите шпагу, капитан, – повторил Брэй.
Харрисон не видел происходившего, но догадался, что Брэй выхватил кинжал, который всегда носил у пояса.
– Я поймал этого человека на шулерстве, ваша светлость, – заявил Максуэлл.
– Я знаю лорда Торнуика с детства. Он никогда не играл нечестно.
– Все меняется, ваша светлость. Полагаю, что он мошенничал. И он трус. Он пытался уйти, не ответив на вызов."
"– Я бы сказал, что это не трусость, а мудрость.
– Вряд ли кто-то из офицеров согласится с вами, ваша светлость.
– Я в последний раз повторяю: уберите шпагу, – проговорил Брэй тоном, не допускавшим возражений.
Капитан взмахнул шпагой и сунул ее в ножны.
