Автор
В зимний день 1817 года старый граф Харрикayne Торнwick находится на грани падения, когда его вновь берет решимость: он должен найти жену. Время у него катастрофически ограничено – все хуже идет с его здоровьем. Этот поединок стал не только битвой за свою корону, но и выживание в условиях боли и безвыходности....
Ее глаза, непривычные к этим очкам, слезились от напряжения.
Наконец послышался голос хозяина магазина:
– Все, довольно. Я верю, что вы и есть художник.
Анджелина с облегчением вздохнула, отложила перо и поднялась. Баронесса с епископом тотчас подошли к столу.
– Мне понадобится время, чтобы оценить каждую вещь, – сказал хозяин. – Но все-таки я уже наметил покупателей для некоторых ваших работ.
– Прекрасная новость, мистер Астон! – воскликнула Анджелина. – Ах, спасибо вам огромное…
– Я хотел бы к концу недели видеть все, что у вас есть, если это возможно, – продолжал хозяин.
У Анджелины на глазах показались слезы радости. Неужели ее безумный план действительно удался?
– К концу недели мы все пришлем, – ответила она.
Глава 17
Дружба постоянна во всем, кроме дел и любви.
В. Шекспир. Много шума из ничего, акт II, сцена 2Было темно, как в полночь, стоял ледяной холод. Клочки утреннего тумана, висевшие в холодном сыром воздухе, медленно рассеивались перед мордами лошадей.
– Начинаю думать, что нам стоило подождать до полудня, прежде чем проехаться по этому парку.
– Я как раз пытался вспомнить, чья это была идея: твоя или моя. Хотелось бы знать, кого из нас называть идиотом.
– Твоя. И ты это прекрасно знаешь, – ответил граф и, усмехнувшись, добавил: – Трудно поверить, что мы когда-то наслаждались такими поездками.
– Да, верно, – кивнул герцог. – Но ведь тогда мы проводили ночи за игрой и были счастливы, что карманы набиты.
– А также пинтами глотали эль и бренди, чтобы согреться.
– Ты скучаешь по тем дням? – неожиданно спросил Брэй.
Харрисон молчал, не зная, что ответить. Осмотревшись, он сделал глубокий вдох и уловил запах мокрой листвы. Ему вдруг вспомнились их давние прогулки. Когда-то они с Брэем и Адамом, будучи главными лондонскими «негодяями», каждый день мчались через парк верхом или в экипажах независимо от погоды.
– Нет, – ответил наконец Харрисон и с ухмылкой добавил: – Но, черт возьми, в свое время я наслаждался нашими поездками.
– И я тоже, – отозвался Брэй.
Какое-то время они скакали молча. Внезапно Харрисон заметил, что небо на горизонте порозовело. И послышался собачий лай где-то в глубине парка – лай, напомнивший ему о псах Анджелины. В тот же миг вспомнилась ее милая улыбка. И вкус ее чудесных губ. Ему ужасно хотелось ее увидеть.
