В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
В тот же самый миг перед глазами все заплясало — вначале ослепительными огненными брызгами, потом все бесцветней и бесцветней. Пока Емельянов наконец не погрузился в сомкнувшуюся над ним темноту.
Когда сознание стало к нему возвращаться, первым делом, не открывая глаз, он пошевелил руками и ногами. Они были целы, да и болезненных ощущений в теле практически не ощущалось. Тогда Емельянов открыл глаза.
Он лежал на диване в незнакомой комнате, обставленной вполне прилично — стол, мягкая мебель. Рядом с диваном светился уютным домашним светом торшер под матерчатым абажуром, посередине стоял журнальный столик, на котором лежали какие-то бумаги, а в кресле рядом с этим столиком, как раз напротив дивана, сидел человек, которого Емельянов вполне готов был увидеть.
— Извини за такой метод доставки, — произнес он, увидев, что Константин очнулся. — Думаю, нам вполне пора перейти на «ты». Хотя мы уже, кажется, на «ты» когда-то и разговаривали.
— Ампула со снотворным? — спросил Емельянов, прекрасно понимающий, что из специального пистолета ему выстрелили в шею.
— Просто не хотел, чтобы ты кое-что видел, — пояснил Печерский.
— Явочная квартира? — усмехнулся Емельянов. — Но я все равно ее увижу, когда буду выходить. Или ты планируешь меня не выпустить?
— Увидишь. Не в квартире дело. Я не хотел, чтобы ты видел агента, который доставил тебя сюда.
— Мне нет дела до твоих агентов.
— Серьезно? — почти расхохотался Печерский, и Емельянов понял, почему тот привез его сюда. Из-за Али. Из-за режиссера Аджанова. Из-за всех сразу.
— Можно было спокойно встретиться в нейтральном месте и поговорить, если надо, — буркнул Константин, потирая все еще саднящую шею. В месте укола остались все же неприятные ощущения.
— Так драматичней, — театрально пояснил Печерский. — К тому же у нас вся ночь впереди. Успеем побеседовать.
Емельянов взглянул на часы — было начало второго ночи. Еще одним сюрпризом для него было то, что усталости он почти не чувствовал.
— Поговорим, — согласился. — О чем?
— Зачем ты ищешь человека, который был арестован по расстрельной статье? — прямо спросил Печерский.
— Какой расстрельной статье? — не понял Константин. — Ты об этом режиссере, Аджанове?
— Он у нас, — кивнул Печерский, — а вот где, знать тебе не обязательно. Я хочу тебе кое-что объяснить.
— Объясняй.
