В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
— Это очень опасный человек. Ты знал, что он уже был судим?
— Нет, — удивился Емельянов. — За что?
— По 121 статье."
"— Это правда? — Константин стал мрачнее тучи, он прекрасно знал, что это за статья. — Или просто надо было его посадить? 121 используется, когда надо посадить кого-то, верно?
— Верно, — кивнул Печерский, — верно и то, и другое. 121 статья — гомосексуализм. Ты знал, что эту статью придумал КГБ для шантажа, в первую очередь, иностранных дипломатов? А позже оказалось, что ее очень удобно использовать и для своих.
— Почему нельзя было Аджанова снова посадить по этой статье? Что он сделал?
— Я объясню. Для этого я тебя и привез. Тебе смогу объяснить это только я, потому, что твой друг не в курсе.
— Не понимаю, о чем ты.
— Прекрасно ты все понимаешь. Я хочу, чтобы ты кое-что прочитал, — Печерский взял одну из папок, лежавших на столе, достал какой-то листок и протянул Емельянову.
Константин взял этот машинописный текст с некоторой опаской.
Он держал в руке сцену из сценария. И эта сцена подробно описывала момент смерти — вернее, самоубийства монтажера Василия, который выпрыгнул из окна киностудии, перерезав себе горло!
Все было расписано подробно. Казалось, человек, который писал это, сам присутствовал там! Сцена была написана очень сильно, и если бы Емельянов не знал, что все это произошло на самом деле, даже без этого он почувствовал бы нервную дрожь.
А зная, что так все и было, он вообще испытал настоящий шок! Листок сам выпал из его рук. Печерский довольно улыбался.
— Ты хочешь сказать, что после смерти монтажера Аджанов описал все в сценарии? — спросил Емельянов.
— Не после смерти, — Печерский продолжал довольно улыбаться. — До.
— До… чего? — не понял опер.
— Эта сцена была написана за несколько недель до того, как монтажер покончил с собой, — пояснил Печерский.
— Ты хочешь сказать… Аджанов его убил? — Константин ничего не понимал.
— Нет. Я хочу сказать, что у Аджанова прогрессирующее психическое заболевание, больная психика, позволяющая ему писать такие вещи.
— Он предвидел будущее! — не выдержал Емельянов. — При чем тут психическая болезнь?
— Ничего он не предвидел. Возможно, в одной компании с этим монтажером баловался наркотиками, и тот проболтался, что хочет такое сделать.
