В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Для двоих это будет слишком рисковано.
И вот пришел день… Мы находились на очередном занятии, когда в кабинет вошел наш офицер и необычным тоном — потому, что не орал, как всегда, — обратился ко мне. Произнес мой порядковый номер, затем приказал идти на выход. Сердце замерло в моей груди и рухнуло вниз. Неужели настал этот миг? Меня выбрали как лучшего из лучших?
По дороге до кабинета начальства я пережил целую жизнь! Но все мои эмоции, все чувства, весь фейерверк этих нахлынувших переживаний подтверждали, что это так.
Глава 14
Сергей так и не понял, как умер шамкающий старик. Да и умер ли он, тоже не знал. Просто утром следующего дня, открыв глаза, он сразу уперся взглядом в белое ровное пятно на соседней койке. Старика больше не было. Ночью он исчез. И какое-то внутреннее чутье подсказывало Аджанову, что в палату старик больше не вернется.
Очень скоро он понял, что это место не было обычной больницей.
О том, какой должна быть психиатрическая больница, Сергей имел представление, знал не понаслышке. Очень давно, еще до первой судимости, он снимал несколько учебных короткометражек, когда после окончания вуза был прикреплен к одной из известных киностудий. Такие короткометражки обычно показывали перед сеансами в кинотеатрах.
Однако в кино поведение врачей, палаты, симптомы больных — все выглядело совсем не так. Здесь же абсолютно все было по-другому.
Впервые Аджанов понял это, когда ему позволили выйти в коридор, и он столкнулся с охраной.
И они узнали его — каждый из них, встреченный в коридоре, бросил подозрительный взгляд. Они так же знали, что он уже сидел в тюрьме и понял правду.
В общем, это место не было психиатрической лечебницей. Это был режимный объект.
