В дрожащем свете выключенных ламп ярко контрастируют несвежие тела. В комнате, отчаянно пытаясь укрыться в мраке, они размешались как будто под действием невидимого руля. Тихий зловещный свет играет на белесых лицах и крепких руках — знакомые силуэты в неизвестности, словно гигантская маска на безбрежном черном поле....
Только это ощущение ужаса с тех пор стало его неизменно сопровождать, превратившись в спутника, который его никак не отпускал, был всегда рядом."
"На следующее утро, когда Аджанов был еще привязан, в палату подселили третьего соседа. Это был шустрый, вертлявый молодой человек явно лет до тридцати. Он все время крутился, вертелся, задавал бесконечное количество вопросов. До тех пор, пока дюжий охранник не двинул его кулаком в бок и не посоветовал мрачно заткнуться.
Вертлявый перепугался, застыл.
Прошло минут двадцать, и не успел он даже присесть на койку, как в палате снова появился охранник и велел ему следовать за ним. Вертлявый вылетел с восторгом, со словами: — Наконец-то я узнаю, шо за базар, чего меня заперли среди этих дуриков.
Сергей отметил про себя, что прошло часа три.
И тут открылась дверь, и палату заехала каталка. Сергей едва успел отскочить. Двое охранников молча выгрузили на койку тело и так же молча увезли каталку.
Затаив дыхание, Аджанов подошел ближе. Это был тот шустрый парень, третий сосед. Теперь на нем был серый больничный халат — точно такой, как на нем самом и, как на несчастном, лежавшем на второй кровати и не подающем признаков жизни… И похоже было, что он чувствует себя уже значительно хуже…
Лицо парня было покрыто морщинами, появившимися неизвестно откуда. На губах застыла запекшая кровавая корка, словно он кусал, рвал их от невыносимой муки. Пальцы рук свела судорога, и они напоминали когти хищной птицы.
Ужас сжал горло Сергея с такой силой, что он не смог дохнуть. Паника охватила его так, что он едва не потерял сознание.
