Молодой дворянин Маркус едет в поход по запутанным тропам, не замечая темноты и опасности. Среди гнетущей однообразности его жизнь кажется особенно скучной, но упорство держит его шаги непрерывными, даже если дорога исчезает в безвыходном лабиринте.
Последний вражина, что до сих пор был жив и даже держался, упал замертво. Без видимых повреждений. Сердце, похоже, не выдержало. А ещё… – Егор замолчал, а когда продолжил, то в его голосе чувствовалось сомнение. Словно он сам себе не верил, – Звезды стали намного ярче и будто бы ниже. Намного ниже.
– Охренеть! – завороженный рассказом парня, чуть слышно выдохнул я. И задал очередной вопрос: – А Перун?
– А Перун на боярина нашего посмотрел пристально-пристально. Затем меч в ножны вложил и в ладоши хлопнул. Несильно.
– Не привиделось, воин! – раздался от двери властный голос. И мы оба с Егором медленно, словно ожидая увидеть там самого Перуна, посмотрели в ту сторону.
– Снова? – переспросил я.
– Да, снова, – повторил боярин. Несколько секунд посверлил меня взглядом и вышел из палаты. Но, как оказалось, ненадолго.
Установив кресло напротив наших больничных коек, парень коротко поклонился Дёмину, бросил на нас с Егором задумчивый взгляд, и вышел, прикрыв за собой дверь.
Иван Васильевич сел в кресло, устроился поудобнее, но начинать разговор не спешил.
– То, что я тебе сегодня расскажу, Маркус, не должен знать никто. Вообще никто! – спустя долгих три минуты заговорил боярин.
– Никто? – уточнил я, скосив взгляд на Егора.
– За исключением вас двоих, – поправился Дёмин. – Ты, в свете недавних событий, просто обязан владеть этой информацией. А Зареченский… – он перевел взгляд на замотанного в бинты бойца. – Ты, парень, и так узнал уже слишком многое.
