Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
— Как это ты ухитряешься? — прошептала она, повернувшись к нему лицом.
— Я нигде и везде, — ответил он с легкой улыбкой. — Тебе не скрыться от меня.
— Я и не скрывалась, — ответила она. — Я хотела убедиться, что комнаты для остальных гостей готовы.
— Ах! Остальных! — тихонько проворчал он, выступая вперед, и остановился, только когда смог видеть ее лицо. — Чему я обязан удовольствием принимать столь неожиданное общество?
По тому, как он сжимал и разжимал руки, Роуз безошибочно поняла, что он хотел сказать.
— Мы… они… — Она кашлянула и бросила на него нервный взгляд. — Я не думала, что ты будешь против."
"— Неужто я так гостеприимен?
Гэвин говорил, не повышая голоса. Его тон был ровным, а голос хорошо смоделированным, но за этим крылось подавляемое желание издать рык.
После нескончаемо долгой паузы она пробормотала:
— Ничуть, насколько мне известно.
Гэвин подвинулся ближе, намеренно нависая над ней и тесня ее, пока она не оказалась прижатой к стене и не вздрогнула.
— И все же, — сказал он, — ты ловко управляешься со всем за моей спиной. Неужели роль старшей сестры дает тебе право вести себя в моем доме как хозяйка, когда я здесь?
— Я… Нет. Конечно, нет. Я… — Она замолчала, не в силах продолжать, и робко посмотрела в лицо Гэвин.
— Все гости уедут завтра, — сказал он.
— Но ведь это прием в загородном доме, — возразила она, запинаясь, не сводя с него щенячьих глаз.
— Чепуха, — тихо поправил он. — Я сказал — «семья».
От ее щек отхлынула кровь.
— Так чью же семью мне следует ожидать?
Губы Роуз дрогнули.
— В любую минуту может приехать моя. Брат моего мужа Бенедикт и моя невестка Франсина Радерфорд. И их кузен Эдмунд Радерфорд.
Его брови взметнулись.
— И Стентоны? А они кому приходятся кузенами?
— Никому, — призналась она и нервно подергала себя за пальцы.
Он хлопнул ладонью по стене. От его удара дрогнули картины. Как и его сестра.
— Тогда почему они здесь?
Пылая гневом, глядя на нее прищуренными глазами, он повернулся к сестре:
— Вы осмеливаетесь заниматься сводничеством под моим кровом, мадам?
В ответ она густо покраснела и с силой тряхнула головой.
— Как это удобно для меня! — сказал он насмешливо, поглаживая пальцем подбородок и притворяясь, что обдумывает эту возможность.
