Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
Признайся, это ведь ты устроила пожар в моей лаборатории? Это из-за тебя пошел прахом мой многодневный эксперимент? А ведь сегодня ночью все должно было закончиться, я почти нащупал ту тонкую грань между живым и неживым, но появилась ты и лишила меня возможности понять хоть что-то про себя и свой род.
Он снова принюхался, едва ли не уткнулся носом Тане в шею. Чтобы не закричать, она крепко зажмурилась.
– Ты упоительно вкусно пахнешь, мертворожденная девочка. Ты даже представить себе не можешь, чего мне стоит сдерживаться.
Таня не понимала ни слова из того, что говорил этот не-человек. Не понимала, но слушала очень внимательно. А еще копила силы. Не обычные физические, а другие, о существовании которых она даже не подозревала всего несколько дней назад.
– Мы всегда думали, что мертворожденные – это проклятье нашего рода. Ваша кровь – это смертельный яд для таких, как мы. Так писали в Черной книге, так нам рассказывал наш отец, а ему его отец.
Он говорил, а Татьяне помимо воли становилось все любопытнее и любопытнее. Она хотела понять и про насмешку эволюции, и про сдерживающий фактор, и про себя саму, в конце концов.
– А ведь ты не понимаешь. – Фон Клейст посмотрел на нее с удивлением. – Ты одна из них, но не понимаешь ничего из того, что я тебе рассказываю.
Таня молча кивнула. Разговаривать с упырем она не собиралась."
"– Любопытно. Нас готовили с младенчества, объясняли ход вещей, примиряли с собственной сутью. С детства я знал, что я лучше, сильнее, умнее и решительнее любого из людей. Я представитель высшей расы. – Фон Клейст смотрел вверх, туда, где за густым туманом наверняка пряталось звездное небо. А когти его все глубже и глубже вонзались в Танино плечо. Вот почему он почти никогда не снимал перчаток.
– Что я такое? – Таня все-таки не выдержала, задала вопрос, но фон Клейст, кажется, ее не услышал.
– У всего есть своя цена. За нашу исключительность тоже приходилось платить. Когда по мелочи, а когда и по-крупному. Мелочь – это непереносимость ультрафиолета. Нет, не такая, как в глупых старых сказках про вампиров.
