Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
– Клаус был мистиком, – сказал фон Клейст с усмешкой. – Он слепо верил в собственную исключительность. Эта слепая вера его и сгубила. Причем, дважды. А я другой, мертворожденная девочка. Я ничего не принимаю на веру. Единственное, во что я верю, это в науку. Всему есть объяснение. Даже вот этому феномену. – Он снова сделал неопределенный жест рукой. – Я добьюсь своего опытным путем, без спешки и истерик. Ты отняла у меня подопытного кролика, но сделала другой, куда более ценный подарок. Зачем мне какой-то кролик, когда теперь в моих руках есть священный Грааль! – Когти добрались, кажется, до самой кости.
* * *Из распахнутых окон гостиной по-прежнему доносились звуки музыки и веселые голоса. Часовня полыхала, а бургомистр со свитой продолжали развлекаться, как ни в чем не бывало."
"– Это было нелегко – внушить сразу дюжине человек, что ничего необычного не происходит, – сказала Ирма. – У Отто бы ни за что не вышло, ему пришлось просить меня.
Благоразумие… Всю свою жизнь Ольга была благоразумной, но этой ночью ей нужно стать немного безумной. Потому что лишь безумный человек может поверить в то, во что поверила она.
– Куда мы идем? – спросила Ирма, когда они обогнули дом и направились к хозяйственному двору.
– Точно так же, как ты спрятала здесь гроб, в котором вы с Отто перевозили своего любимого брата. – Ольга не стала оборачиваться, толкнула дверь сарая.
– Туше! – В голосе Ирмы послышались нотки не то уважения, не то восхищения. – А ты остра на язык, дорогая кузина.
Ольга вошла внутрь, нашарила на полке керосиновую лампу, зажгла, осветила сарай.
