Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
А Ольга смогла вздохнуть полной грудью, лишь когда серая фигура скрылась из виду. Обождав еще несколько минут для надежности, она шагнула в образованный ветвями орешника лаз, чтобы с обратной стороны обнаружить то ли землянку, то ли погреб, то ли вросшую в землю по самую крышу избушку. В этом странном строении не было окон, но зато была дверь. Ольга боялась, что дверь окажется запертой на замок. Какое-то время она даже раздумывала, стоит ли пытаться проникнуть внутрь, но решимость одержала победу над осторожностью, и Ольга потянула за массивное кольцо.
Тяжелая дверь открылась почти беззвучно, выпуская наружу смрадный, застоявшийся воздух. Пахло… пахло как на скотобойне. Бежать бы отсюда, куда глаза глядят, не спускаться по промерзшим, заиндевелым ступеням в непроглядную темноту. Но она должна. Вдруг там, в темноте, и есть то, что она ищет? Вдруг это именно там ее ящик Пандоры?
Ольга постояла на верхней ступеньке, давая глазам возможность привыкнуть к темноте, давая сердцу возможность унять свой стремительный бег, а потом сделала первый шаг в бездну.
Темнота накрыла ее удушливой волной, словно бы на голову накинули отсыревшее, заплесневелое одеяло. Или не заплесневевшее, а окровавленное?.. Дышать стало тяжело, так тяжело, что захотелось броситься обратно, жадными глотками пить морозный мартовский воздух. Но Ольга себя заставила. Баба Гарпина велела ей не бояться. И даже будучи еще совсем маленькой девочкой, она не боялась, так чего ей бояться сейчас, на закате жизни? Чего и кого? Того, что прячется внизу в темноте, того, что породило этот смрад?.
"Глаза привыкли к темноте, когда Ольга шагнула на последнюю ступеньку. В темноте она видела как-то иначе, не так, как раньше. Наверное, так видят кошки. Вот только она не кошка. Она старуха, решившая открыть ящик Пандоры.
Она зажала нос рукавом пальто, огляделась. Никого. Сейчас никого, но раньше здесь определенно кого-то держали. Вот на этой прикрученной к деревянной балке цепи. По коже побежал озноб от мысли, что совсем недавно в этом страшном месте мог томиться человек.
Еще один осторожный шаг – и она оказалась внизу, превозмогая тошноту, присела, изучая земляной пол. Если это животное, должны остаться следы.
Следы были, но не от звериных лап, а от босых человеческих ступней. К горлу подкатил колючий ком, невыносимо сильно захотелось на свежий воздух.
