Улицу пересекал большой парк. В тумане проступали лишь размытые темные контуры деревьев. Мимо осторожно, точно ища дорогу на ощупь, проехала карета. Лошадиные копыта зловеще гулко цокали по мостовой. Артемис, рассчитывая, что шум экипажа заглушит звук его шагов, отступил к другому крыльцу.
Карета с грохотом укатила вдаль, и тут вновь послышались шаги. На этот раз медленные и нерешительные. Его преследователь наверняка почувствовал, что объект затаился.
После нескольких секунд растерянной тишины шаги резко набрали скорость. Теперь преследователь почти бежал, отбросив всякую предосторожность.
С крыльца Артемис видел фигуру в плаще с капюшоном, которая прошмыгнула в тумане прямо перед ним и быстро пошла по улице. Подол длинного плаща развевался от быстрой ходьбы.
Артемис отделился от крыльца и поравнялся со своим преследователем.
— Чудесный денек для прогулки, не правда ли? — любезно сказал он.
— Артемис! — тихо взвизгнула Мэделин. Она резко повернулась и встала. Под капюшоном плаща блестели ее огромные глаза. — О Господи, сэр, больше никогда так меня не пугайте! Это плохо сказывается на нервах.
— Что вы здесь делаете? Я же сказал вам, что сам обыщу дом Питни.
— А я так же ясно дала вам понять, что не позволю вам это сделать. Если помните, это была моя идея обыскать дом Питни.
Он исподтишка разглядывал Мэделин. Она была не на шутку рассержена, но Артемис подозревал, что отчасти ее гнев — всего лишь попытка скрыть более глубокие и более сильные чувства. Да, конечно, она вдова, а может быть, и убийца в придачу, но до этой ночи она была девственна. Он вспомнил, как она краснела за завтраком.
— Как вы себя чувствуете сегодня утром? — ласково спросил Артемис.
— Отлично, сэр, как всегда, — раздраженно ответила она. — А вы?
— Мучаюсь угрызениями совести. Но спасибо, что поинтересовались.
— Мучаетесь угрызениями совести? — Она вновь остановилась и резко обернулась к нему:
— Интересно, с чего бы это, сэр?
— Вы так быстро забыли эту ночь? Мне грустно сознавать, что я произвел на вас столь слабое впечатление.
Она вперила в него суровый взгляд.
— Разумеется, я не забыла эту ночь. Но уверяю вас, совершенно ни к чему терзаться чувством вины, вспоминая то, что случилось.
— Вздор! Я была девственницей — да, но едва ли невинной. — Мэделин подтянула свои перчатки. — Поверьте, ни одна женщина не может остаться невинной, пережив то, что пережила я, будучи замужем за Ренвиком Девериджем.
— Как я уже сказала этой ночью, ничего не изменилось.
